— Нам всё равно придется с ними разобраться, — говорю я и тянусь за телефоном. — Последнее сообщение, которое я отправила папе, — это эмодзи с сердечками в глазах и палец вверх. Учитывая, в каком состоянии я была во время звонка, это довольно дурацкий ход.
— Ладно, детка, — шепчет он и отпускает меня.
Я поворачиваюсь, беру телефон и вижу уведомление о пропущенном сообщении от отца.
— Это Нейт? — спрашивает он, лежа на спине и глядя в потолок. В голосе сквозит легкая тревога.
— Да. Но я же сказала тебе, что он сказал.
Истон кивает, но это явно несильно его успокаивает. Он поворачивается на бок, подпирает голову рукой, пока я открываю сообщение и пробегаю глазами текст.
— Что он пишет?
Улыбаясь во весь рот, я поворачиваюсь к нему и опускаю телефон так, чтобы он мог прочитать сам.
Это первый раз, когда мой отец заставляет Истона рассмеяться.
Эпилог
Нейт
Дверь ванной открывается, пока я закрепляю запонки и одергиваю пиджак.
— Застегнешь? — спрашивает Эдди, и я оборачиваюсь, видя, как моя жена прижимает к груди верх своего длинного темно-синего шелкового платья. Ткань струится по ее фарфоровой коже, идеально подчеркивая фигуру. Темные, блестящие волосы собраны наверх, но несколько непослушных прядей уже выбились, ровно так, как мне нравится. Подвеска с бриллиантом, которую я подарил ей на десятую годовщину, сверкает на груди рядом с другим бриллиантом на левой руке. Тем самым, который я подарил ей на двадцать пятую годовщину свадьбы. Она приподнимает бровь, замечая мой взгляд на ее наполовину одетое, наполовину доступное тело, и изо всех сил старается скрыть улыбку.
— Неплохо для старушки? — спрашивает она, морща нос.
— Господи, ты чертовски идеальна, — тихо говорю я, делая к ней несколько широких шагов, пока она поворачивается ко мне спиной, открывая обнаженную спину. Пользуясь моментом, я целую ее в изгиб шеи и чувствую, как она непроизвольно вздрагивает.
— Ты кто угодно, но точно не старушка, — уверяю я. — Судя по всему, прошлой ночью я плохо напомнил тебе об этом.
— Это было позавчера, старик.
Я медленно тяну молнию вверх, застегивая ее платье.
— Ты ослепительна, Эдди. Всегда была, — говорю я, и она бросает на меня взгляд через плечо, ее губы, накрашенные нежно-розовым, изгибаются в улыбке.
— Ты тоже выглядишь вполне ничего, — мурлычет она. — Но убери этот взгляд, Батлер. У нас встреча.
— Какой еще взгляд? — поддразниваю я, продолжая нашу давнюю игру, начатую много лет назад.
Перед глазами вспыхивает образ Эдди в тот самый первый вечер, когда я увидел ее на вечеринке. Она выглядела как ожившая мечта, несмотря на хмурое выражение лица, с которым она залпом пила шампанское. Пораженный, я просто стоял и ждал, пока она заметит меня между столами. В тот миг, когда наши взгляды встретились, она замерла, не донеся бокал до губ, и улыбнулась почти так же, как сейчас — с выражением лица, ясно говорящим: «Ладно, и кто ты, черт возьми, такой?»
Как и я, она была немного уставшей, немного разочарованной и при этом отчаянно надеялась, что ошибается. В ту ночь я еще не знал, кем стану для нее. Но несколько месяцев спустя это понимание обрушилось на меня, как товарный поезд.
Её.
— О чем ты думаешь? — спрашивает она. — С тобой всё в порядке?
Я разворачиваю ее к зеркалу, обхватываю за талию и опускаю подбородок в изгиб ее шеи, разглядывая наше отражение.
— Лучше, чем просто в порядке. Думаю о той ночи, когда увидел на вечеринке самую красивую разъяренную женщину и сразу захотел увидеть ее голой.
Она накрывает мои руки, лежащие у нее на животе.
— Хорошая мысль, — говорит она, и мы на мгновение просто смотрим друг на друга. — Это будет один из таких дней, да?