— Красавица…
Ошеломленная, я фокусируюсь на цветах на заставке и заставляю лицо принять нейтральное выражение.
— Ты в порядке? — В его голосе нет ни капли сарказма, но это ничуть не смягчает моего раздражения.
— Насчет щенка? Всё нормально. Я вообще не особо люблю животных. Забавный факт, которого ты не знал о своей бывшей жене.
— Черт, я не это имел в виду, — хрипло отвечает он. Голос шершавый, будто он только что проснулся.
— Ну, в чем-то ты оказался прав, — говорю я сухо. — Так что можешь себя поздравить.
— Натали… прости меня.
— Я уже простила тебя. И сделала это ради себя. Что-нибудь еще?
— Я в Остине.
— Да? Ну, поздравляю. Загляни в Sam’s на Двенадцатой, там отличное барбекю.
— Я могу тебя увидеть?
— Нет, спасибо. Я с трудом пережила нашу последнюю встречу.
Сердце колотится. Я наклоняю голову и начинаю печатать бессмысленный набор букв, лишь бы выглядеть занятой, чувствуя, как на меня давят эти колючие голубые глаза из глубины памяти.
Только не снова. Нет. Нет. Нет.
Ты — пятно.
После Супербоула Истон неделями не сходил с заголовков. Его продажи взлетели вместе с ненасытной жаждой публики к его фотографиям и любой личной информации. Выступление в перерыве словно швырнуло его в стратосферу — продажи выросли в четыре раза, а все двенадцать его синглов одновременно оказались в чарте Billboard, заняв места с первого по двенадцатое.
Лично же он исчез. Ни одного нового снимка.
Успех Истона стал нескончаемой темой медиа, а выступление «Сержантов» многие назвали одним из десяти лучших шоу в перерыве Супербоула за всю историю НФК.
И всё же сам Истон будто исчез. Без интервью. Без публичных появлений. Без объяснений.
— Позволь мне приехать к тебе, — говорит он. — Я хочу извиниться лично.
— Нет! — выпаливаю я, и сразу несколько голов поворачиваются в мою сторону.
— Нет, — повторяю уже тише. — Это плохая идея, и ты это знаешь. Послушай меня… с тобой всё хорошо. Даже больше, чем хорошо. И со мной тоже всё будет хорошо. Мне нужно, чтобы ты это уважал. Я рада за тебя, правда. Я принимаю твои извинения прямо сейчас, но, пожалуйста, больше мне не звони. Больше нечего обсуждать. Желаю тебе всего хорошего.
Кладу трубку и смотрю на телефон — ровно в тот момент, когда линия тут же загорается новым входящим вызовом. До меня начинает доходить вся тяжесть того, что я только что сделала, и я изо всех сил стараюсь не дать этой боли прожечь меня насквозь.
Он не звонил.
Тебе показалось.
Линии продолжают взрываться, счетчик сообщений растет — без сомнений, Холли и Дэймон пытаются до меня достучаться. Я отправляю им общее сообщение, чтобы успокоить, и они тут же начинают эмоциональный допрос в рамках экстренной проверки моего психического состояния.
— Проклятье, — бормочу я, опуская голову. Папа прав. Мне нужно хотя бы на несколько дней выйти из этого цирка, пока буря хоть немного не утихнет. Я хватаю ноутбук и иду через зал редакции. Взгляды сотрудников тянутся за мной, а я заставляю сердце сбавить темп.
Он не звонил.
Тебе показалось.
Его нет в Остине.