— Ладно. Всё нормально, — он резко выдыхает. — Что происходит?
— Как твоя мама? — тут же спрашиваю я.
— Она в порядке, — отвечает он слишком быстро. Слишком.
— Не ври.
— Я не вру, но «в порядке» — это громко сказано. Когда я уезжал сегодня утром, она была где-то между яростью и опустошением. Это уже лучше, чем было, когда я приехал. Отец со мной не разговаривает.
— У меня так же, — говорю я. — Но как ее здоровье в целом?
— С ней всё хорошо, детка. Я ничуть не приукрашиваю. Инсульта не было, ее просто держали под седативами на всякий случай.
— Боже, Истон. Ты никогда мне об этом не рассказывал.
— Потому что с последнего приступа прошло больше десяти лет. Я не думал… Господи, я правда не думал…
— Мы решили не думать. Молодые, безрассудные и наивные, — напоминаю я.
— Пожалуйста, не пытайся оправдать их вчерашнее поведение. Это было совершенно недопустимо. Расскажи мне, что происходит у тебя.
— Я написала нашему администратору, и она сказала, что Speak сейчас окружен папарацци. Впрочем, этого и стоило ожидать, так что пока я работаю из дома.
— Ладно, это ведь не так уж плохо, да?
— Нет, не так, — лгу я. Мне ненавистно это делать, но, если я расскажу ему всю правду и о последствиях, с которыми столкнулась, у меня есть ощущение, что он тут же примчится ко мне. А вместе с ним вспыхнет его гнев, который сейчас может натворить еще больше проблем. Его следующая реплика только подтверждает мои опасения.
— Приезжай ко мне, Красавица. Поехали со мной в тур хотя бы на несколько дней. Ты можешь работать удаленно откуда угодно. Я прилечу за тобой.
— Истон, нам нужно пройти через это. Встретиться лицом к лицу с ними. Наши родители слишком глубоко вплетены в нашу жизнь.
— Да уж. И теперь я начинаю думать, что это не так уж и хорошо.
— Это огромная часть того, кто мы есть. Мы не можем это изменить. И я не хочу.
— Папа больше не ездит с нами в туры, так что изменения уже происходят, нравится тебе это или нет.
— Мне так жаль.
— А мне нет. Эту пуповину нужно было перерезать ещё черт знает сколько времени назад.
— Это неправда. Он для тебя опора.
— А ты для меня весь мир.
— Ты злишься, — говорю я, зная, что следом придет боль.
— Джоэл помог мне сегодня утром вывезти большую часть моих вещей. Я не собираюсь возвращаться домой в ближайшее время. Да и вообще не собирался. Блядь, я не выношу всего этого.
— Мы только что подставили под удар наши семьи, — шепчу я. — Моя мама… она поняла, что я скрывала и где это искать. Пока папа был в дороге, она поехала в редакцию, залезла в мой компьютер и нашла письма. Она прочитала их все. А когда мы вернулись домой… всё было очень плохо.
Несколько секунд тишины, а потом глухое:
— Вот черт.
— Я так ошибалась, Истон, — мне еле удается сдержать дрожь в голосе. — Она знала о наших родителях, о Стелле, и ни разу не злилась на нее. До тех пор, пока я не втянула ее в их прошлое. Это может разрушить брак моих родителей. Возможно, он уже разрушен.
— Я понимаю, что у них есть право злиться, но с тем, как они реагируют, они виноваты не меньше нас. И что, блядь, нам теперь делать?