— Ты говорила с отцом, — делаю вывод я. Ее сдержанность слишком знакома, слишком легко читается.
— Да, — она скользит взглядом по столу, прежде чем поднять глаза на меня.
Фиолетовый оттенок вокруг ее радужек бьет, как гребаная молния в грудь, и воспоминания о нас, без единого следа Нейта Батлера, мгновенно всплывают на поверхность. Я накрываю ее руку под столом, но она мягко, без резкости, убирает ее.
— Уже? — тихо спрашиваю я.
— Нет. Не «уже». Всегда. Так было и есть. Факты есть факты.
Она повышает голос, когда к нам подходит Тэк, во всеоружии:
— А факт в том, что сегодня вы разнесли эту сцену. И я хочу это отпраздновать.
Она легко чокается горлышком бутылки с моей.
— За это я тоже выпью, — добавляет Тэк, выставляя на стол стопки шотов.
Мы чокаемся, и каждый опрокидывает свой.
Будто из ниоткуда появляется Сид со стаканом чего-то крепкого, а вокруг него висит облако вейп-пара. Этот человек, как танк: невозмутимый, непробиваемый. Мы уже достаточно познакомились, но он всё еще остается для меня загадкой. Пока что в нем четко выделяются лишь две вещи: любовь к хорошим вещам и то, что на басу он настоящий зверь.
— Еще по одной? — спрашивает Тэк у стола.
Я качаю головой, а Натали кивает, и Тэк жестом уводит Сида за собой.
— …чувствую себя третьим лишним, — бросает Тэк, пока они еще в пределах слышимости.
Я на секунду зажмуриваюсь, собирая остатки терпения. У меня был всего один план: перехватить Натали и наконец поговорить. Но неловкость из-за необходимости расставить точки над тем, кто мы друг для друга и кем не являемся, — делает эту задачу куда сложнее, чем я рассчитывал.
— Он думает, что мы вместе, — тихо говорит Натали.
— У всех подписаны самые жесткие соглашения о неразглашении. Если кто-то из них хоть словом обмолвится о чем-то личном, что касается меня, или о чем-нибудь, связанном с группой — кроме обычной, пустой интервьюшной болтовни, — им это очень дорого обойдется.
— Прости, — шепчет она. — Я не хочу создавать проблемы. Я просто… ну, ты понимаешь.
— Меня пока устраивает быть твоим грязным маленьким секретом. Даже если ты отказываешься быть моим.
Она больно щипает меня за бедро под столом, и я тихо смеюсь. Через секунду она меняет тему:
— Ты настоящая рок-звезда.
Ее хриплое признание заставляет меня повернуть голову, и в тот же миг я натыкаюсь на взгляд, от силы которого у меня внутри всё сжимается. Та самая интенсивность, по которой я успел начать сходить с ума.
— Ты правда такой, Истон. Ты был невероятен сегодня.
Мы смотрим друг на друга, и этот момент словно клеймом выжигается у меня в груди.
— Вы все просто безумно талантливые, — она повышает голос, давая понять, что наше уединение закончилось. — Это был лучший концерт в моей жизни.
— Да ладно? — спрашивает Тэк, ставя на стол еще порцию шотов, пока Сид торчит у бара и, судя по всему, методично опустошает верхнюю полку.
— Правда? — я ухмыляюсь, толкая Натали локтем. — Самый лучший? По сравнению с какими еще?
Она прикусывает губу.
Попалась.
— У кого из музыкантов ты еще была на концертах? — подначиваю я, когда Тэк усаживается обратно, внимательно переводя взгляд с меня на нее.