— Я так и знала, что ты их не читаешь! — она качает головой. — Ты вообще не представляешь, что сейчас происходит вокруг тебя. Но тебе нужно поверить мне. И поверить этим восторженным крикам в зале сегодня. Скоро ты взлетишь еще выше, — она указывает пальцем в потолок.
— Ты пьяна, — замечаю я.
— Немного навеселе, — парирует она и достает ключ-карту из крошечной сумочки. — Я не могу пригласить тебя внутрь… — она приоткрывает дверь всего на несколько сантиметров.
— Я бы всё равно не согласился, — отвечаю я, и она мило хмурит брови.
Скрестив руки, я опираюсь о косяк.
— Ты выглядишь разочарованной, Натали. Скажи, почему?
— Нет, это не…
Я разворачиваю ее лицом к двери и шлепаю ее по заднице.
— Иди. Наслаждайся своим отрицанием.
Она резко разворачивается и едва не врезается лбом мне в лицо, вставая напротив, явно готовая высказать всё, что думает. Блядь, как же мне хочется, чтобы это переросло в сопротивление, в то самое притяжение, чтобы я прижал ее к себе, вплел пальцы в эти дикие, светло-клубничные кудри.
— Я не злодейка, — заявляет она. — Так что перестань делать из меня ее. Я пытаюсь защитить нас обоих.
— Иди спать, Натали, — я открываю дверь ее номера, собираясь мягко втолкнуть внутрь, и ее теплый, цветочный аромат ударяет мне в нос, пока внутри меня идет настоящая борьба с совестью.
Нам предстоит разговор. Серьезный разговор. Но я не собираюсь вести его под алкоголем.
— Я ответила на поцелуй, — выпаливает она, будто мне нужно напоминание. — Ты знаешь, что ответила.
— И это всё?
— Ладно… хорошо… да… — она запинается. — Ты, наверное, просто очень устал, — тянет она, и в ее взгляде откровенная мольба сделать то, чего мы оба хотим.
Победа, которую я не дам ей. Не после того, как она так упорно избегала именно этого.
Злость вспыхивает глубже, когда я представляю, как прижимаю ее, как наказываю за это. Развожу бедра и вбиваю в нее правду до тех пор, пока она не вырвется из нее признанием наружу.
Сейчас я себе не доверяю, даже несмотря на то, что она выглядит достаточно трезвой для того, чтобы я мог накрыть ее лживые губы своими и заставить замолчать языком. Но она ошибается, если думает, что я позволю ей списать всё на алкоголь.
Она играет грязно, чтобы избежать ответственности.
И если между нами что-то произойдет в эти выходные, она, черт возьми, будет это осознавать. Когда мы разберемся с нами по-настоящему, она будет абсолютно трезва.
— Да, устал. Завтра я за рулем, так что пойду спать. Спокойной ночи, хорошо отдохни, Красавица, — говорю я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в щеку, и задерживаюсь на долю секунды, чувствуя, как она напрягается, когда я отстраняюсь. Она хватается за край двери, а я с трудом сдерживаю усмешку и поворачиваюсь в сторону своего номера.
— Эй… Истон?
— Да?
— А второй раз… ну, ты понимаешь… почему ты… позвонил тогда во второй раз?
— Не-а. Ты закрыла эту дверь в тот момент, когда напилась.
— Я не плохая, — повторяет она с защитой в голосе.
— Ладно.
— Ты мне небезразличен. Правда.
Я молча киваю.