— Это не смешно, — отчитываю его, хотя улыбка упрямо прорывается наружу. От скольжения его пальцев по моей обнаженной коже по телу бегут мурашки, несмотря на жару, и меня накрывает осознание: Истон в Остине. — Серьезно. Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть в туре.
— Я и есть в туре. Просто оказался неподалеку… на Батлер-Стрит.
Я хмурюсь.
— В Оклахоме, — добавляет он, вытаскивая телефон и глядя на экран, — где у меня концерт через… шесть с половиной часов. И еще один завтра вечером в Далласе. Так что тебе нужно собираться.
— Да ну, — фыркаю я, наслаждаясь тем, как его руки лежат у меня на бедрах, полностью переключая мое внимание на него и тут же жалея об этом. Я не в силах заставить себя оттолкнуть его, пока он лениво водит большими пальцами по голой коже над поясом юбки.
Уголок его губ едва заметно приподнимается:
— Скажи, что ты не рада меня видеть.
— Я рада… правда рада. Очень. Просто… я не могу поехать с тобой в Оклахому. Ты же это понимаешь.
Я нервно оглядываюсь. Папа наверняка уже на третьем пиве с Маркусом. Дэймон должен был к ним присоединиться. Я даже думаю написать ему, чтобы убедиться, что они заняты. Когда снова смотрю на Истона, всё вокруг будто тускнеет, растворяясь в фоне.
— Вот ты где, — тихо говорит он.
— Я просто… я паникую. Больше никогда так не делай, ладно?
Его хватка слабеет, ноздри чуть раздуваются.
— Понял. Плохая идея.
— Я серьезно.
Он игнорирует мой тон.
— У тебя же выходные?
— Да, но…
— Тогда поехали со мной, — говорит он, скользя по мне взглядом слишком интимно.
— Ты всё усложняешь.
Он усмехается.
— Могу сказать то же самое.
— Не смешно, — резко отвечаю я, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.
— Тогда почему ты улыбаешься?
Я упираюсь ладонями ему в грудь, вынуждая ослабить хватку, его прикосновения слишком опасны.
— Я правда за тебя рада. Я слежу за всем, что происходит. Ты счастлив?
— Да, — он улыбается той самой полуулыбкой, которую я обожаю. — Да, счастлив.
— А где все остальные?
Он кивает в сторону заднего входа кофейни меньше чем в квартале отсюда.
— Ждут в фургоне.
— Ты правда это делаешь.