Пусть Дэймон и не говорит о ней вслух в этом ключе, я слишком хорошо вижу, как с годами его взгляд на Холли меняется. И мне хочется, как следует надавать ему по ушам за то, что он сам этого не замечает. Я, конечно, этого Холли не говорю — Дэймон слишком непредсказуем. К тому же он один из самых желанных мужчин из всех, кого я знаю. Уступает разве что моему последнему любовнику, которого сейчас с каждым днем обожествляет всё больше женщин.
Как я и подозревала, отказ Истона общаться с прессой сделал его еще более притягательным для толпы. Особенно для женщин.
И он звонит мне.
Факт остается фактом: с того момента, как я оставила его в той студии, не проходит и часа, чтобы я о нем не подумала.
Как бы мне ни хотелось разложить дни, проведенные вместе, по полочкам и оставить их на своем месте, у меня не выходит. Даже если бы вышло, он всё равно был бы повсюду.
Видео с его первых концертов тура, начавшегося всего несколько недель назад, разлетаются по соцсетям с бешеной скоростью, а выступления одно за другим попадают в заголовки. С тех пор как он выпустил False Image, мир делает для него только одно — поклоняется.
И название, кстати, попало точно в цель. Альбом действительно о том, чем на самом деле является слава, и о том, как легко она искажает всё вокруг.
Критики наперебой осыпают комплиментами этого вундеркинда, который разорвал привычную монотонность и ворвался на сцену, как «Элвис нашего времени» — формулировка Wall Street Journal, не моя.
Он звонит мне.
А я не отвечаю.
Мысль о том, что однажды он перестанет звонить, тяжелым грузом оседает где-то внутри. Но еще страшнее сама идея быть для него кем-то значимым и при этом бороться за его внимание со всем этим безумным миром. Это просто за гранью моего понимания.
— Слава богу, мне не приходится с подобным разбираться, — говорю я вслух.
— Ну ты и стерва, — прилетает в ответ.
Я быстро поправляюсь:
— Я про свидания. Нравлюсь я ему или нет? Есть ли у него больше одной любимой позы? И вообще, стоит ли он моего времени?
Холли смеется, пока я демонстративно закатываю глаза.
— Если кому и пора снова запрыгнуть в седло, не считая Перси, в миссионерской позе или без, так это тебе. Сколько уже прошло с тех пор, как ты рассталась с Карсоном? Год? Больше?
— С кем? — язвлю я.
Она бросает на меня убийственный взгляд.
— Вот именно. Но всё же.
— Я никуда не тороплюсь. Я не говорю, что лавочка закрыта, но и разрываться в поисках «приличного свидания» точно не собираюсь.
— Да тебе и стараться бы не пришлось. Серьезно, ты вообще понимаешь, какая ты красивая? В этом году твое тело просто огонь, детка. Посмотри на себя: подтянутая, загорелая.
Боль, оставшуюся после Сиэтла, я пустила в дело. Последние недели я буквально выжимала себя в зале, тренировалась жестче, чем когда-либо раньше.
— К черту мужчин, — заявляю я, сжимая ее ладонь. — К черту секс. Давай просто встречаться друг с другом.
— Это называется дружба, — фыркает она. — Прости, но секс мне всё-таки нужен. Ты это, чесночные тосты есть собираешься?
— Нет.
— До сентября без хлеба?
— Ага, — подтверждаю, коротко кивнув.
Она тут же конфискует мой тост и бросает взгляд на часы в телефоне.
— Черт. Дэймон пишет, просит перенести. С вами двумя, трудоголиками, я никогда не выберусь на уикенд. Мне нужны новые друзья.