Тёплые губы накрывают сосок, и я выгибаюсь с кровати. Он водит языком сначала по одной груди, потом по другой. Зубы едва касаются кожи, в то время как одна его рука нежно ласкает другую грудь. Уперевшись второй рукой в матрас, он напрягает мышцы, меняя положение.
Я не в состоянии связать ни одного слова.
Сердце будто застряло в горле.
Как люди вообще не задыхаются от такого количества любви и нежности?
Короткие, торопливые поцелуи прокладывают путь обратно вниз — к животу, а потом ещё ниже. Его руки обхватывают мои бёдра, колени опускаются на пол. Я цепляюсь за простыню, стараясь удержаться, пока не взлетела так высоко, что не смогу вернуться.
Его язык обводит мой клитор кругами. С каждым его движением с моих губ срываются тихие стоны. Два пальца скользят по самому центру меня.
— Такая мокрая для меня, Грейси.
— Всегда.
Одним длинным, сокрушительным движением языка он проходит по всей моей щели и заканчивает тем, что жадно втягивает мой клитор и я теряю последний глоток воздуха. Резко поднимаюсь с кровати, вцепляюсь руками в его волосы.
— Мак!
Он останавливается и поднимает голову, вскидывая бровь.
Я падаю обратно на кровать. Руки, жаждущие прикосновений, находят грудь, и я сжимаю её, извиваясь. Внутри всё горит. Волна жара в животе растёт — так же, как в прошлый раз, когда он доводил меня ртом до безумия.
— Чёрт подери, Грейс.
Я ловлю его взгляд. Он прикован к моей груди, следит за тем, как движутся мои руки. Я перекатываю сосок между пальцами и стон вырывается сам собой.
Он тяжело выдыхает и вводит два пальца в мою влажную плоть.
Я стону снова, дыхание становится рваным, с каждым движением оно жжёт внутри, но мне плевать. Его пальцы сгибаются в суставах, двигаясь в меня и из меня, а сам он легко прикусывает мой клитор, почти игриво.
— Кончи для меня, Грейси.
Я снова выгибаюсь с кровати, когда он нежно тянет мой клитор зубами, и по телу проносится молния.
— Ах… Макинли.
Бёдра подрагивают в такт волнам, что он вырывает из меня языком, губами, зубами, пальцами.
Я опустошена.
Но мне нужно ещё. Мне нужно больше его.
Я так чертовски отчаянно хочу, чтобы он заполнил меня. Чтобы снова разбудил.
Когда оргазм постепенно утихает, я возвращаюсь на землю и сажусь. Мак всё ещё стоит на коленях, его щетина блестит от моих соков. Его рука вся в беспорядке. Я беру её и беру в рот два его пальца. С закрытыми глазами обвожу их языком, вылизываю дочиста.
Это — доказательство. Каждый раз, когда мы вместе, я собираю себя по кусочкам. Каждый раз, когда он любит меня.
Этот хороший человек чинит то, что кто-то до него разрушил до основания.
Хотя он совсем не был обязан это делать.
Свечи мерцают, пока мягкий ночной ветерок колышет занавески. В этом свете черты лица Макинли кажутся нереальными, а его тело — словно вырезано из мрамора. Я знаю, как тяжело он трудился, чтобы вернуться в это состояние. Из сломанного солдата — в этого невероятного ковбоя.
Мак встаёт, подхватывает меня на руки и, удерживая на бёдрах, обходит кровать. Я покрываю поцелуями его шею, челюсть, плечи, пока он несёт меня. Он садится у изголовья и перекидывает ноги, мышцы живота напряжены.
Я обхватываю его лицо ладонями.