Он фыркает и тянется лбом к её ладони, прижимая её к её груди.
— И я тебя люблю, красавец, — шепчет она.
А у меня в животе всё переворачивается.
После того как эти голубки вдоволь налюбовались друг другом, я встаю с тюка сена, на который устроился, и иду рядом, пока Грейс возвращает Триггера в стойло. Она отстёгивает недоуздок, а он стоит, будто вкопанный, пока она прощается с ним. Бедняга влюбился по уши.
— Пошли, красавица, дай ему переварить новую пассию.
Она улыбается, целует его в лоб и гладит между ушей, прежде чем выйти и закрыть за собой дверь стойла. Недоуздок она вешает на крючок рядом, а я обнимаю её за плечи.
— Кажется, ты первая любовь Триггера, Грейси.
Она сияет, глядя на меня снизу вверх.
Я целую её в лоб.
Пусть жеребец встаёт в очередь. Эта девочка — моя.
Святые небеса...
Ревную к грёбаной лошади.
Я провожу рукой по волосам, пока мы выходим из амбара. Грейс вдруг останавливается. Я замираю тоже, а она смотрит на меня так, будто я с луны свалился.
— Что?
Она усмехается.
— Ничего.
— «Ничего» — это не ответ.
— Забей. Я пойду в душ, пока не подали ужин, — кивает она на дом. — Ты бы...
— Договаривай.
Она переминается с ноги на ногу, покусывает нижнюю губу.
— Ты бы не хотел... ну... пойти со мной?
— Ты сейчас пригласила меня в душ?
Она моргает, как будто сама не верит, что сказала это. Затем, чуть поколебавшись, делает шаг ко мне, задирает голову и смотрит прямо в глаза:
— Да, Макинли, я хочу, чтобы ты был со мной в душе.
— Ну... если вежливо попросишь, — ухмыляюсь я.
Её лицо мгновенно собирается в раздражённую гримасу.
— Макинли Роулинс, не мог бы ты, пожалуйста, пойти со мной в душ?
— Нет, спасибо. Я не грязный.
Её челюсть отвисает, и она шлёпает меня по руке с притворной злостью.
Я выпрямляюсь, усмиряю улыбку, рвущуюся наружу, и делаю серьёзное лицо.