Один и тот же, проклятый, сон — каждую ночь, когда он в отъезде. Без исключений. Нервы на пределе. Сердце устало.
Я больше не могу...
Гарри отстраняется и смотрит на меня.
— А как насчёт того, чтобы я сделал чай, а ты устроилась на диване?
Я киваю и немного откидываюсь назад. Кладу ладонь на его загрубевшее от жизни лицо и выдавливаю улыбку. Где бы я была без этого человека?
Опускаясь на диван, я подгибаю под себя ноги и смотрю в сторону неразожжённого камина. Мысли уносят в прошлое, к тем дням, когда мальчики были маленькими. Мак и Рид — не разлей вода, всё время в каких-то проделках. На деревьях. С рогатками. Если с Маком что-то случится — Рид уже не будет прежним.
Гарри присаживается рядом и протягивает чашку.
Горячий чай обжигает губы и я благодарна за этот ожог. Он напоминает, что я не сплю. Что всё, что я только что видела — всего лишь сон. Я допиваю чай, и сильные руки снова обнимают меня. Он гладит мои волосы и целует макушку.
Измученная, я прижимаюсь к его теплу, позволяя глазам на миг закрыться.
*****
Звонок выдёргивает меня из объятий Гарри. Он пронзает тишину, как нож.
Телефон.
— Господи, кто же звонит в такую рань? — ворчит он, вставая и направляясь в кабинет. Я иду следом, ступая осторожно, будто босые ноги по битому стеклу.
Дзынь. Дзынь.
Он откашливается.
Дзынь.
Щелчок — пластмассовая трубка с глухим скрипом срывается с базы. Звук кажется оглушительным.
— Гарри Роулинс на связи.
Тишина раннего утра накрывает с новой силой. За окнами — слабое щебетание птиц, проснувшихся с первым солнцем.
Я прижимаю ладони ко рту, боясь дышать. Как-то добираюсь до середины коридора и облокачиваюсь на стену.
— Подожди, — говорит Гарри, зная, что я рядом с дверью.
Он нажимает кнопку на телефоне. Из трубки с шипением вырываются шум и дыхание. Я слушаю, закрыв глаза, сжавшись, обхватив себя руками.
— Мистер Роулинс, говорит сержант Миллер, дежурный офицер связи. Я звоню по поводу вашего сына, Макинли. Сэр, с прискорбием сообщаю вам…
Глава 1
Грейс
Три месяца спустя.
Утренняя газета с глухим шлепком падает рядом с моей чашкой кофе, и я вздрагиваю. Деревянный стул, на котором я сижу, протестующе скрипит от резкого движения.
Как же мне хочется... исчезнуть.
— Долго пить одну чашку кофе, Грейс? — рявкает Джоэл. Он плюхается на стул напротив — за маленьким круглым столиком, залитым утренним солнцем, пробивающимся сквозь идеально чистые окна. Старенький столик, добытый на распродаже, выглядит точно так же, как я себя чувствую: весь в царапинах, потрёпанный, стоит на шатких ногах, одна из которых не достаёт до пола. — У тебя сегодня дела. И купи туалетную бумагу. В прошлый раз забыла.
Я киваю и делаю глоток кофе. Он обжигает горло. Но мне нравится боль — она напоминает, что это не кошмар. Это моя реальность. Я бодрствую. Между глотками я верчу в пальцах подвеску на браслете — тот самый, что подарила мама, прежде чем вычеркнула меня из своей жизни. Мои пальцы трутся о гладкую поверхность крошечной серебряной палитры.