Мак выхватывает пистолет с бедра и стреляет по «птице», оставив винтовку, кидается к двери.
В тот же миг с подвески летящего аппарата выпускается снаряд. Что-то вроде ракеты несётся к крыше.
— Беги, Макинли! — я царапаю себе горло. — Беги, мальчик мой!
Из ниоткуда раздаются выстрелы — кто-то стреляет по вертолёту. Снаряд перехватывают ещё в воздухе. Взрыв накрывает машину, её разрывает, она падает, винты крутятся, пока вертолёт не врезается в крышу.
Старое здание трещит под весом. Камни летят во все стороны.
Слёзы текут по лицу, снова впитываясь в волосы.
Я не могу дышать.
Грубые руки вцепляются в мои плечи. Я вырываюсь, мечусь, стараясь добраться до сына — моего второго младшего.
Крыша обрушивается. А потом… проваливается внутрь.
Я смотрю, не в силах вдохнуть, с выжженными лёгкими, как тело Макинли отлетает от здания, как тряпичная кукла. Каменные обломки падают вниз, врезаясь в асфальт с грохотом. Земля содрогается.
Руки продолжают тянуть меня.
Сильно.
Меня окутывает тепло.
Я просыпаюсь с рывком.
Рыдания срываются с моего перекошенного лица, пальцы скрючены, будто когти.
— Макинли!
Меня окутывает знакомый запах Гарри. Он прижимает меня к себе, гладит по волосам, по спине.
— Всё хорошо. Это всего лишь сон, милая.
Слёзы жгут грудь, а в голосе мужа — такая боль, что я не могу дышать. Качаю головой.
Нет.
Я вырываюсь из его объятий и ищу его взгляд. Мгновение — и в его глазах отражаются мои. Ужас, вперемешку с отчаянием.
— Господи, Лу...
— Это был не просто кошмар, — шепчу, сползая с кровати и опираясь на край матраса. Делая глубокий вдох, я запахиваю халат и выхожу в коридор. На кухне ставлю чайник на плиту. Рука дрожит, когда я хватаюсь за ручку.
Большая ладонь накрывает мою. Он обнимает меня, грудь прижимается к спине, сердце бешено стучит, щетина царапает мои спутанные волосы.
— Дай я сам, Лу.
Я глотаю рыдание и поворачиваюсь в его объятиях. Во взгляде — целый водопад слёз, которые тут же катятся по щекам.
— А если он не вернётся, Гарри?
— Эй, утром узнаем, всё ли с ним в порядке.
Я зарываюсь лицом в его грудь. Щетина колет лоб, дыхание греет волосы.
— Держись за надежду, милая.