Идеально подошло.
Кольцо на пальце.
Сердце — в моих руках.
Капитан моего корабля. Женщина, которую я люблю. Которая любит меня настолько, что перевернула мой мир, подарив мне второй шанс.
Она помогает мне встать. Я кряхчу от боли в спине и бедре.
— Пора везти тебя домой, любовь моя.
Её руки касаются моего лица. Её губы накрывают мои. Я стираю расстояние между нами и целую её всей душой. Всем хорошим, плохим, всем тем, что она во мне исцелила. Она открывается мне. Я забираю её.
Моя Грейси.
Моя жена.
Глава 37
Грейс
Шесть месяцев спустя.
Мама идёт рядом со мной, цветы вплетены в её волосы. Мы подходим к большим двустворчатым дверям амбара на ранчо R & R. Над нашими головами мерцают звёзды, но даже они меркнут по сравнению с роскошным количеством гирлянд, которые Руби развесила над входом и между деревьями. Машины выстроились вдоль дороги. Одна особенно выделяется — Блю, с привязанными к бамперу банками на белых лентах.
Что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы, что-то голубое.
Моё старое — Блю.
Новое — сапфир на моём пальце.
Взаймы — пара серебристо-голубых туфель от Roger Vivier, которые Руби настояла, чтобы я надела. Что-то там говорила про туфли как афродизиак… Даже не хочу знать подробностей.
Они скрыты под длинным кружевным дизайнерским платьем в пол — свадебный подарок от Руби и Адди. Оно просто потрясающее. Чересчур шикарное для подарка, но… волшебное. Без бретелек, с вырезом в форме сердца, полупрозрачным лифом, расшитым цветочными мотивами, с длинной фатиновой юбкой и подолом, отделанным кристаллами по краю.
А голубое — брошь, которую мне подарила Луиза вместе с их подарком на помолвку. Это была вещь её свекрови. Она сказала, передавая её мне, что видит во мне такую же силу, какая была у матери Гарри. «Способность пережить любую бурю», — её слова, прежде чем она крепко меня обняла.
С моими маленькими вкраплениями цвета на фоне айвори, шлейф скользит за мной — по гравию, конечно. Я сильнее сжимаю руку мамы. Букет кремовых цветов дрожит в моей потной ладони.
Все уже внутри. Тёплый июньский ветер касается моих плеч. Я перекидываю волосы через плечо и позволяю им упасть вдоль груди. Струнный квартет берёт первую ноту — и по коже тут же пробегают мурашки. Это что-то неземное.
Наверное, я стояла, уставившись на двери амбара, потому что мама чуть тянет меня за локоть.
— Пройдём вместе, Грейси? — шепчет она.
Я только киваю.
Я держусь за её руку, когда мы пересекаем порог. Внутри — совсем другой мир. Никаких чётких рядов и официоза. Два больших блока белых стульев, перевязанных на спинках атласными бантами, стоят по обе стороны прохода. Всё освещено свечами. Пока я прохожу мимо музыкантов, весь зал встаёт.
Пол усыпан белыми лепестками. Я оглядываюсь, впитывая волшебство того, что сделали для нас Руби и Адди. Сердце гремит в груди, когда я узнаю лица. Люди с работы, друзья Мака. Я ищу семью.
Сначала вижу Адди. Потом — Хадсона.
Рид и Руби рядом с ним.
Гарри и Луиза — в самом первом ряду с Лоусоном. Он сияет мне — и я едва сдерживаю смешок. Я скучала по нему. В какой-то момент он стал для меня настоящей опорой. Я обязана ему своим рассудком в первые месяцы. Всегда уравновешенный, как старший брат, которого у меня никогда не было.
Я отвожу взгляд от семьи Мака и вот он.