— Чёрт, Грейси. Трогай себя.
Я веду руку вниз, пока пальцы не касаются клитора. Приглушённый крик срывается, и лицо Мака искажается от желания.
В животе зарождается спираль наслаждения. Я круговыми движениями массирую пульсирующую точку. Всё тело дрожит. Движения Мака замедляются. Он отступает, оставляя только головку во рту.
— Разворачивайся. На четвереньки. — Его слова короткие, резкие.
Желание пульсирует в каждой нервной клетке. Я настолько охвачена страстью, что двигаюсь автоматически. Опираюсь руками в мягкое покрывало. Он становится сзади, осыпая поцелуями спину от основания до лопаток. Моя грудь раскачивается, я двигаю бёдрами, пытаясь найти его. Одеяло трётся о соски. Это слишком. Я всхлипываю. Я — дрожащий, влажный, нуждающийся беспорядок.
— Трахни меня, пожалуйста, Ма-кин-ли… — Каждый короткий вдох — как ожог.
Пощёчина по ягодице. Резкая. Жжение разливается по коже.
— Не вздумай умолять. Это не про тебя.
— Мне плевать. Пожалуйста. Трахни меня. Жёстко. До чёртиков.
Вторая пощёчина — по другой щеке. Снова мокрота на бёдрах. Боже, как он заводит меня, когда говорит так…
Его руки хватают меня за бёдра. Он входит резко, до самого конца, прежде чем я успеваю выдохнуть. Мой стон срывается в всхлип — от натяжения. От сладкого чувства полноты. Он замирает на секунду, давая мне привыкнуть.
— Ты действительно хочешь по-жёсткому, красавица? — сипит он.
Я киваю.
— Скажи это, Грейс.
— Я хочу, чтобы ты был грубым.
Он выходит мучительно медленно, и у меня буквально текут слюнки. Там внизу — пульсация, боль, желание. Клитор будто вот-вот взорвётся.
Его рука находит мои волосы, наматывает их на запястье, сжимает туго. Я оглядываюсь. Его лицо — дикое, первобытное. Грудь вздымается. И моя душа сжимается от одного его вида.
— Руки, — рявкает он.
Я прижимаю щеку к покрывалу, грудь упирается в мягкую ткань, и моя покрасневшая задница автоматически подаётся выше. Я откидываю руки за спину, переплетая пальцы. Его свободная рука тут же сжимает мои запястья на пояснице.
Коленом он толкает мою правую ногу — шире. Потом левую.
Я горю по нему. Сгораю. А он тянет, чёрт бы его побрал. Он раздвигает мои ноги ещё шире. Настолько, что я едва удерживаю позу. Я полностью раскрыта перед ним.
Будто прочитав мои мысли, он усмехается, скалясь.
— Ты моя, Грейси. Чтобы трахать. Чтобы любить. Чтобы защищать.
— Тогда сделай это уже, — рычу я в ответ.
Он входит резко.
Я вскрикиваю. Блаженство вырывается из меня рывками с каждым его толчком, и обрывается каждый раз, когда он чуть замедляется. Он вбивается в меня сильно. Быстро. Там, внизу, всё пульсирует от напряжения и электричества. Его движения становятся рваными, он отпускает мои руки и выходит.
— Нет! — мой вдох переходит в рык. — Макинли, нет!
Я поворачиваюсь, но он уже перехватывает меня. Переворачивает на спину, крепко сжимает бёдра, будто оставит синяки, и тянет мою мокрую плоть к своему напряжённому члену. Без единого слова он вбивается до конца.
Я вцепляюсь в покрывало, плечи впечатываются в землю, укрытую тканью.
Он дикий.