Высокий, стоящий справа от священника.
Тёмный костюм и чёрная шляпа притягивают взгляд. Я заставляю себя поднять глаза. Глубокие, синие, как океан, и сейчас чуть серебристые глаза смотрят прямо в мои.
Слёзы наворачиваются, грозя пролиться с каждым шагом.
— Я так горжусь тобой, Грейси, — шепчет мама, когда мы подходим к проходу. Я смотрю на неё — по её лицу уже текут слёзы. Она похлопывает меня по руке. — И я люблю тебя. Всегда.
Её лицо сморщивается от переполняющих чувств.
Я обнимаю её.
— Я тоже тебя люблю, мама.
Она отпускает меня, и я поворачиваюсь к священнику.
— Ой! — мама спохватывается, вырывая букет из моих рук.
Сзади раздаётся весёлый смех.
Я делаю шаг вперёд, не сводя взгляда с мужчины передо мной. Челюсть, что подрагивает, когда я приближаюсь. Глаза цвета тёмной воды. Его ладони поднимаются между нами, разворачиваются вверх. Я вкладываю в них свои руки — он тут же сжимает их, большие пальцы начинают вырисовывать круги на моих костяшках.
— Готова?
— Следовало бы спросить до того, как все переоделись.
Опять лёгкий смех за спиной.
— Да, — шепчу я.
— Можно начинать? — спрашивает священник, слегка склоняя голову.
— Валяйте, — говорит Мак.
И вправду — пусть начинают.
Луиза подмигивает мне в стороне. В зале становится тихо. Я переводят взгляд на священника — он ждёт. Я киваю. Он раскрывает книгу.
— Мы собрались здесь сегодня, чтобы быть свидетелями брачного союза Грейс Элизабет Уэстон и Макинли Сэмюэла Роулинса...
Сержант переступает подо мной, пока я поправляю мольберт, закреплённый за спиной. Ещё раз проверяю застёжки на скатанной палатке и припасах, привязанных к седлу.
Одежда — есть.
Краски и кисти — есть.
Еда на три дня и три ночи — есть.
Триггер и Мак подъезжают с нашей стороны, вьюки прочно закреплены за его седлом.
Чертовски красивый муж — тоже есть.
Чёрная шляпа на его голове чуть наклоняется, когда он тянется ко мне и целует в щёку. Моя собственная шляпа задирается вверх. Я выбрала белый Stetson, как у Хадсона. Чёрное — это совсем не моё. Да и контраст с моими длинными светло-каштановыми волосами просто потрясающий. Вся моя жизнь сводится к цвету. Моя работа. Мои мечты. Глубокий, завораживающий синий в глазах любви всей моей жизни. Которые сейчас сияют озорством.
— О чём ты думаешь, Макинли Роулинс?
— Да так, ни о чём, Грейси Роулинс.