— Здравствуйте, мистер Уэстон. — Шляпа в руках. Или у бедра.
Меня тошнит от голоса отца.
— Последний раз, когда я проверял, ты был здесь не желанным гостем. Так что и не сейчас, Майкл.
— Макинли. И я прошу прощения. Тогда все были на нервах. Но…
— Ты потратил моё время. Прощай.
Хлопок двери.
Приглушённый выдох. Снова стук.
Нет, только не это, Мак.
Прошу тебя.
Он не уходит. Стук громче. Длиннее. Упорный.
Дверь открывается с тяжёлым вздохом.
— Ты глухой, сынок? Убирайся.
— Я не уйду, пока вы нас не выслушаете. — Голос Мака становится ниже. Грубый. Армейский. Деловой.
Чёрт.
Я провожу руками по волосам. Если я и правда часть этой команды, команды Мак-и-Грейс, то должна стоять рядом, а не прятаться за кустами. Я выхожу на газон и встаю рядом. Лицо отца становится каменным.
Мак бросает мне взгляд — тот самый, «вперёд, тигр».
— Я бы хотела поговорить с мамой. Пожалуйста.
Отец напрягается в дверях.
— Её нет.
— А когда она вернётся? — спрашивает Мак.
Он даже не смотрит на него. Только на меня. Его губы кривятся:
— Она не вернётся.
Второй хлопок двери.
Я смотрю на неё. На этот раз — не со страхом, а с растущим раздражением. Что значит — её нет? Что за…
Кашель сбоку. Я поворачиваюсь на звук. Миссис Бартон перегнулась через забор, в перчатках, с секатором в руках.
— Это ты, Грейс?
Смеясь, я подхожу к ней и обнимаю через изгородь:
— Привет, миссис Бартон.
— Вот это да. Какая красавица выросла. — Она смотрит на меня, и я сдерживаю смущение. До Руби Роулинс мне далеко. — А это кто? Муж, что ли?
Мак подходит, протягивает руку.