— Мне пора, — наклоняюсь и поднимаю шляпу. Она перехватывает её и надевает на меня сама.
— Вперёд, ковбой. — Голос её мягкий, искренний. Мы оба знаем, это — веха. День, когда я возвращаю себе жизнь. Когда нормальность становится реальной. Только теперь — с Грейс.
Моё новое «нормально».
Я иду к двери. Заставляю ноги слушаться, игнорируя желание развернуться и спрятаться с ней в этом доме до конца своих дней. Подхожу к выходу. Останавливаюсь. Она стоит, прислонившись к стене в коридоре. Голова на плече, взгляд — за мной. Она машет, её лицо спокойное.
Я дотрагиваюсь до шляпы пальцами. Но что-то не так.
Я оборачиваюсь. Она уходит. Сердце комом в горле.
— Грейси? — два любимых слога срываются с меня сипло. Она оборачивается через плечо.
Я поднимаю руку. Касаюсь лба двумя пальцами.
Она улыбается. Так счастливо. Отдаёт мне честь в ответ — и уходит в сторону своей арт-комнаты.
А я стою, в носках, будто врос в пол, и ищу воздух в груди. Качаю головой, пока в комнате не доносится звук банок и кистей. Она уже работает.
Шум шин по гравию — Хаддо приехал. Вовремя, как всегда. Первые лучи утреннего солнца прорываются сквозь горы. Я выхожу на крыльцо, надеваю куртку и поднимаю воротник. Перехожу двор и выхожу за калитку. Подъезжает Шеви Хадсона с прицепом.
Он глушит мотор и выходит.
— Утро, Мак.
— Хаддо.
— Грейси уже встала?
— Ага, с головой ушла в живопись.
— Молодец.
— Ещё бы. А как Аддс?
— Занята, как всегда. Ни минуты покоя. Ты готов?
— Один способ это выяснить.
Он усмехается.
— Ну так пойдём выясним.
Он направляется к задней части прицепа, откидывает защёлку, и та с грохотом падает на землю. Внутри стоят три молодых лошади, привязанные к перегородке. Он выводит первых двух. Я беру под уздцы серого мерина, и мы вместе идём к загону за амбаром.
— Что с этим нужно сделать? — спрашиваю я, оглядывая животное. Он не такой высокий, как Триггер, но в нём есть живость — уши вперёд, голова поднята, как только мы подходим ближе.
— Ежедневные тренировки. Может, на скотине поработать. Он ещё зелёный, но с головой у него всё в порядке.
— Понял.
— А эта кобыла выставляется на аукцион в начале года, так что ей нужно быть уверенной и в поле, и рядом с быками, — Хаддо кивает на кобылу, которую ведёт сам. Мы заходим в круглый загон. Я привязываю мерина к ограде и иду внутрь за упряжью. Хадсон следует за мной почти сразу.
— Рид говорит, вы с Грейс всерьёз, — говорит он, закидывая седло себе на плечо и стягивая уздечку с крючка.
— Да? — бурчу я, тоже беру седло, умудряясь закинуть его себе на плечо, и сверху — уздечку. Удар железного оголовья по спине заставляет меня поморщиться. Не самая умная идея. Но, в свою защиту, я скажу одно — когда дело касается Грейс, вся моя логика и здравомыслие испаряются. Остаётся одно большое, растаявшее «я».
— Так она остаётся, да?