— Понятия не имею, — сказала я, вздрогнув, когда одна из них опустилась на край трубы.
— Тень! — воскликнул Херм, и я ахнула, пятясь назад. Это была не ворона, а тень, стоявшая на утрамбованном песке. Существо выглядело как огромная птица, размах крыльев — не меньше шести футов, они почти касались стен трубы. С них капала мутная, вязкая слизь, шипя, когда она попадала на сухой песок и испарялась в маслянистый смог. Расправив крылья, оно уставилось на меня чёрным глазом и подпрыгнуло вперёд. Ко мне.
— Чёрт возьми! — завизжала я, толкая Бенедикта себе за спину. — Назад! Где мой жезл?!
— Я знал! — ликующе сказал Херм и всё же торопливо увеличил расстояние между собой и тенью. — У тебя действительно есть тень. Она уже была в этом лодстоуне, правда?
Пульс забился. Бенедикт положил руку мне на плечо, а я сжала камень у себя на шее, когда воспоминание о том, как тень прикончила тех двоих из ополчения, накрыло меня.
— Раз или два, — сказала я, глядя на уродливую форму. — Но откуда ты знаешь, что она моя?
Уродливая птица каркнула — звук, от которого по спине пробежала дрожь, эхом разнёсся в неподвижном воздухе.
— Ну, в основном потому, что оно просто стоит там, — сказал Херм, медленно выглядывая из-за грузовика и хмурясь. — Я видел, как связанная тень принимает форму, всего один раз. У твоего отца она выглядела как птица.
— Ну да, — осторожно сказала я. — А у меня раньше всегда была змея. — Я настороженно отодвинула Бенедикта назад. Жезл остался в грузовике. Схватить было нечего. Но тень не двигалась — просто сидела и смотрела на меня. — Это что-то новое.
Херм тихо хмыкнул, а «птица» щёлкнула клювом в его сторону.
— Солнце встаёт. Думаю, она хочет укрыться в твоём лодстоуне. Дай ей немного дросса, завернутого в пси-поле, и, может быть, она спрячется там.
— Это не питомец, — сказала я, испуганно. — Это тень!
Херм пожал плечами, а «ворона» сложила крылья. От неё потянулся чёрный туман, в усиливающемся свете отливавший маслянистым серебром. Наклонив голову, она прищурилась на меня почти по-человечески и впрыгнула в тень водосточной трубы.
— Она уменьшается? — прошептал Бенедикт, и я вздрогнула от его дыхания у уха.
— Твой отец говорил, что тень всегда ровно такого размера, какого ей нужно быть.
Херм сделал шаг вперёд, и тень-ворона развернулась — резко, со щелчком, угрожающе клацнув клювом. Усмехнувшись, Херм остался на месте.
— Мерзкая штука.
Я не была уверена, что он имеет в виду — её характер или внешний вид, потому что конструкция из тени выглядела ужасно. Маслянистая кожа проглядывала проплешинами, вздутая, с пробивающимися перьями. Клюв был грязно-белым, а когти — узловатыми, покрытыми волдырями.
Но когда она снова повернулась ко мне, агрессия спала, и она тихо зачирикала. Пульс у меня заколотился, и я заставила себя не отступать, когда она подпрыгнула ближе. Перья, которые она оставляла за собой, испарялись жемчужным дымком.
— Подожди, — сказала я, внезапно запаниковав. Существо уменьшилось до размера небольшой собаки, но всё равно шло прямо на меня. — О боже. Стой. Стой!
Хихикая, тень-ворона остановилась. Бенедикт с шумом выдохнул, и я вдруг почувствовала себя глупо. Его руки сжали мне плечи, а пульс бился быстро.
— Она тебя слушает, — сказал Бенедикт, не со страхом, а с любопытством глядя на неё.
— Слушает, да? — сказала я. — Хорошая страшная птичка, — протянула я, с лёгкой насмешкой, и она наклонила голову в сторону каркающих ворон, разогнав их собственным резким криком. Звук словно прополз по моей коже, и я с трудом подавила дрожь, даже когда почувствовала укол того, что могло быть… узнаванием?
— Она тебя не тронет, — сказал Херм так, будто делал это каждый день. — Ты её ткач.
Легко ему говорить. Но Бенедикт смотрел, и, чувствуя нереальность происходящего, я протянула сжатый кулак, как к бродячей собаке — против воли притянутая к ней. В смысле, это же было худшее из худшего. И оно тянулось ко мне?
Тень-птица посмотрела на меня, потом на Бенедикта. Я шагнула ближе, опуская руку, когда она зашипела.
— Дай ей дросса, — снова сказал Херм, и я нахмурилась. При двух пользователях магии и без ловушки его вокруг и так было предостаточно.
— Иди, напугайся, — бросила я легкомысленно и тут же дёрнулась, чуть не налетев на Бенедикта, когда она расправила крылья и рванулась вперёд — прыжком и толчком, бросившись ко мне. Наполовину змея, наполовину птица, она заскользила по земле, как изуродованный, хромой кролик, пока не добралась до меня и не взвилась по моей ноге.
— Убери это! — завизжала я, в панике, когда оно исчезло в кармане моих джинсов.
— Бенни! — выкрикнула я, боясь пошевелиться, когда по ноге прошла холодная вибрация. Оно было там. В моём. Кармане. И мне было до смерти страшно.