Лев снова вылез в окно, и я на мгновение потеряла его из виду, когда он открыл ящик под окном и вытащил оттуда несколько бутылок. Первую он протянул Бенедикту, потом две — мне.
— Грейди, я бы не позволил им запереть тебя в клетке. Если ты и правда ткач, нам нужно понять, на что ты способна. Магия после заката? Никакого истощения? Ополчение может помочь Бену. Помочь тебе. Без условий. Ты можешь исчезнуть куда угодно, а сепаратисты всё равно тебя найдут.
Без условий. Пока я делаю то, что им нужно.
— Лев, заткнись, — сказала я, открывая первую бутылку и протягивая её Херму.
Явно испытывая отвращение, Лев сел рядом с Бенедиктом.
— Спасибо, — сказал старик, и я поморщилась, не понравилось мне, что в этом жесте было больше смысла, чем слов. — Рад, что ты выбралась. — Он сбросил скорость ещё сильнее, вглядываясь в кустарник. — У меня почти десять лет не было лодстоуна. Без него я едва ли не самый обычный человек.
— Ты хочешь сказать — чистильщик, — ровно сказала я. — Ты всё ещё можешь трогать дросс.
Херм на секунду замолчал.
— Я всё ещё могу трогать дросс, — признал он. — Хочешь забрать лопату из моих рук? А то я, похоже, никак не перестану копать.
Я сжала в руке неоткрытую бутылку, злясь.
— Ты хочешь свой камень обратно, — сказала я и удивилась, когда он резко замотал головой.
— Не тогда, когда он служит домом для тени. Я подожду, пока она его перерастёт.
Он знает. Я сделала вдох, собираясь с мыслями, когда Лев снова заглянул в окно.
— Бену нужен госпиталь, — прошептал он. — Херм, у тебя есть телефон? Мой не ловит сеть.
С кузова грузовика крикнул Бенедикт:
— Мне не нужен госпиталь! — Он поморщился, едва различимый в гаснущем свете. — Но я бы хотел знать, куда мы едем.
— Самодельное убежище. Это обнадёживает, — сказал Херм, проезжая мост через глубокий сухой каньон, сразу же сворачивая направо и делая петлю, чтобы спуститься прямо в русло. Я широко раскрыла глаза и упёрлась ладонью в приборную панель, когда он съехал по насыпи и загнал грузовик под мост, в один из огромных тоннелей.
— Что ты делаешь? — спросила я, когда он заглушил двигатель, и тот умер с болезненным дребезгом и глухим стуком.
Не отвечая, он вышел и полез открывать капот. Вверх повалил пар, и он отступил, растворяясь в лунном дыму.
— Мы переждём здесь, пока он остынет, — пропыхтел он, а Лев перепрыгнул через борт. — Пару часов они водостоки проверять не будут, а этот может вообще не быть на их картах. До рассвета мы будем в Финиксе. А дальше они тебя уже не найдут.
Взгляд Херма метнулся назад, туда, где Лев помогал Бенедикту медленно выбраться из кузова.
— Стоит ли нам ждать вертолёт по дороге? — спросил он.
— Тебе ещё как повезло, — сказал Лев, подставляя плечо Бенедикту и помогая ему добраться до стены большого каменного водостока. — Здесь нет вышек.
Херм ухмыльнулся, глядя сквозь пар от двигателя.
— Да. Я знаю.
— Я же сказал, что я в порядке, — сказал Бенедикт, шаркая шагом, согбенный и бледный от боли, но я сомневалась.
— Нам нужно развести огонь, — сказала я. — В водостоке его никто не увидит.
Лев кивнул и, оставив мой жезл в грузовике, вылез наружу. Запах сырого песка защекотал нос, и я вдохнула ночной воздух, ощущая прохладное облегчение открытого неба, которое наконец отпускало дневной жар. У входа в водосток набилась куча сухой растительности, и Лев уже сооружал нечто вроде очага. Бенедикт сидел неподалёку, спиной к стене, вытянув ноги.
— Сложнее, чем кажется, — прошептала я, осторожно дёргая за зацепившуюся ветку.
Лев поднялся с каменного круга и какое-то время наблюдал за мной.