— Финикс — настолько далеко, насколько хватит денег, — сказал Херм, и я покачала головой. Ох, да, я могла признать, что в этом было определённое искушение: клаустрофобное убежище машины, пустота дороги, где не нужно ни о чём думать, видеть лишь работников фастфуда и, может быть, кого-нибудь на заправке. Мир снова имел бы смысл, если бы я затерялась среди обычных людей, прячась и от них, и от своих.
Но мысль о Джессике и Кайле… Райан ведь был жив. Сепаратисты и ополчение шли бы по моему следу — и скрываться было не тем, как я хотела жить.
— Я не бегу, — сказала я, и чёрная лужица в кармане окатила меня волной прохлады. — Ты убежал — и они сделали из тебя изгоя. Я так жить не буду.
— Ты вообще слушаешь? — резко сказал Херм, бросив на Бенедикта взгляд, обрывающий его протест. — Грейди, как только твои друзья узнают, кто ты, они будут тебя бояться. Они оболгут твоё имя и вычеркнут всё, что ты сделала. Правда никогда не станет известна. Меня сделали изгоем не потому, что я ушёл. Я ушёл потому, что они сделали изгоем меня.
— Мои друзья поймут, и я не мой отец, — сказала я, опуская пальцы в карман в надежде, что тень перестанет снова холодно покалывать бедро.
— Нет, твой отец был умнее, — зло сказал Херм, и у меня дёрнулся глаз. — Тебе нужно скрываться от магов и обычных одинаково, пока ты не поймёшь, как встраивается твоя магия. Я смогу держать тебя в безопасности, пока ты не научишься жить вне системы.
Он замялся, его злость ослабла, когда он заметил мою руку в кармане.
— Ты даже не знаешь, как пользоваться тем камнем у тебя на шее. Дай мне помочь тебе, или ты окажешься в лаборатории ополчения — четыре стены и дверь, которая никогда не открывается.
Раздражённая, я топнула к костру и дёрнула за этот драный плед из грузовика.
— Херм, я не собираюсь убегать и прятаться. И если ты этого не понимаешь — или хотя бы не уважаешь, — я просто вычеркну тебя из своей жизни и разберусь сама, — я стряхнула с пледа грязь, злясь на весь мир. — Но в одном ты прав. Покажи мне, как пользоваться моим лодстоуном. Он мне понадобится, если Лев и его серьга с алмазным лодстоуном вернутся.
Нахмурившись, Херм откинулся на грузовик, скрестив руки на груди.
— И что, чтобы ты пошла вслепую, думая, что знаешь всё? Я не собираюсь учить тебя дерьму.
Бенедикт тяжело вздохнул, ковыряясь в двигателе. Плед никак не хотел складываться, и в конце концов я смяла его и закинула в кузов.
— Скажи мне, как пользоваться этой штукой, и, может быть, у меня появится шанс, — сказала я.
Херм посмотрел на меня — его выражение было таким же непроницаемым, как рассветное солнце, заливающее пересохшее русло. Я перевела взгляд с него на Бенедикта, когда тот сел на переднее сиденье, поставив ногу на подножку, и повернул ключ.
Вжжж, вжжж, щёлк.
Ничего.
— Ты сказал, что хочешь мне помочь? — сказала я. — Научи меня этим пользоваться.
Бенедикт молча вылез из грузовика и снова навис над блоком двигателя.
Я ждала, затаив дыхание, пока Херм, оттолкнувшись от бампера, поднялся. Настроение у него было паршивое. Он шумно вздохнул, плечи опустились, потом он поднял голову.
— Ладно. Попробуем, — сказал он сухо.
Взгляд Бенедикта метнулся вверх, когда я вытащила бледно-зелёный камень из-под рубашки и положила его на ладонь. Сердце колотилось, колени подкашивались.
— Твоему отцу понадобилось шесть месяцев, чтобы это понять, — заметил Херм. — Но ты, думаю, схватишь быстрее. Шаг первый. Оберни вокруг него пси-поле, как если бы это был случайный сгусток дросса. Он зелёный, значит, твоя тень сейчас в кармане, но она, скорее всего, оставила немного энергии — поиграться.
— Пси-поле. Есть, — сказала я. И, сосредоточившись, решила, что что-то там есть. Слабое давление ощущалось в черепе, холод кольнул пальцы, будто быстрый ледяной спрей. — Поймала, — сказала я, раздражённая тем, как время тянется.
— Правда? — его бровь дёрнулась, потом выражение исчезло. — Ладно. То, что ты чувствуешь, — это не энергия солнца. Это энергия, которую выделяет тень. Тёмная материя.
— Дросс? — вырвалось у меня, испуганно, и глаза Бенедикта встретились с моими поверх двигателя.
— Не дросс. Тёмная материя, — сказал Херм. — Это не противоположность свету и не его отсутствие. Представь тёмную энергию как нечто со своей собственной природой, своими свойствами, противоположными тем, что есть у света.
— Окей, — сказала я, подумав о своём бесполезном, но обязательном вводном курсе по физике.
— Именно так твой отец это объяснял, — сказал Херм, его настроение понемногу смягчалось. — Ты знаешь, что свет состоит из частиц, которые движутся волнами.
— Конечно, — сказала я, не помня этого вовсе.