Я понимал. Слишком хорошо понимал.
— Ты хочешь сказать, что Эдем ударил по всем убежищам? — спросил я. — Одновременно?
— Похоже на то, — Гром кивнул. — Он работает на опережение, Антей. Скорее всего, связал в одну цепочку все последние события — атаки на его объекты, освобождение людей с мясной станции, активность выживших. Просчитал, к чему это все идет. Тут не надо быть самой мощной нейросетью в истории человечества, чтобы понять, каким будет следующий шаг. И он решил не ждать. Ударил первым.
Дерьмо.
Я опустился на ближайший стул. Ноги вдруг стали ватными, в голове зашумело.
Если Гром прав — все гораздо хуже, чем я думал. Схроны Плесецкого бесполезны без людей, которые будут использовать оружие. А людей… Людей больше нет. Эдем вычистил убежища, уничтожил или захватил выживших. Превентивный удар. Элегантное решение проблемы, которая еще толком не успела возникнуть.
Искусственный интеллект, мать его. Просчитал все наперед, как гроссмейстер в шахматной партии. Пока мы собирались сделать первый ход — он уже закончил игру.
— Я же говорил!
Голос Серого резанул тишину, как ржавый нож. Он вскочил со своего ящика, глаза горели злобой, лицо перекошено.
— Я с самого начала говорил! Это все из-за него!
Он ткнул пальцем в мою сторону.
— Его война с Эдемом привела к активизации механоидов! Как только он появился в первом убежище — на него напали! Напали и уничтожили, нам пришлось уходить сюда! Это его идея была — освобождать людей с мясной станции! Тащить их к нам! А где гарантия, что среди них не было агентов Эдема, а?
Серый задыхался от ярости, брызгал слюной.
— Его идиотские бредни про объединение и восстание привели к тому, что напали не только на нас — на все убежища разом! Если бы не он — мы бы жили спокойно, как раньше! Вежь жили же? Жили! Главное — Эдему на глаза не попадаться, не высовываться, не привлекать внимания! А теперь что? Теперь он хочет полномасштабную войну! Да нас всех просто уничтожат!
Он сделал шаг ко мне, тыча пальцем.
— Я не удивлюсь, если выяснится, что это он и наводит механоидов! Синтет поганый! Откуда мы знаем, что у него в башке? Может, там передатчик, который сливает Эдему всю информацию!
Я слушал молча. Не перебивал, давал выговориться.
Параноидальный бред. Я слышал его и раньше, еще в первом убежище. Тогда терпел — не в том положении я тогда был. Сейчас…
Сейчас терпеть я не собирался.
Серый открыл рот, чтобы сказать что-то еще, — и осекся.
Потому что я одним движением оказался рядом с горлопаном. Схватил его за шиворот, одной рукой вздернул вверх — легкий, оказывается, как цыпленок — и впечатал спиной в стену. Активировал клинок. Лезвие выскользнуло из предплечья с тихим щелчком, холодная сталь коснулась горла Серого.
Не резанула. Просто коснулась. Легко, почти нежно.
Глаза Серого расширились от ужаса. Рот открылся, но вместо слов вышло только сдавленное хрипение.
— Ты меня достал, — проговорил я негромка, но в воцарившейся тишине слышно мои слова было отчетливо.
Клинок чуть сдвинулся, и по шее Серого скатилась тонкая струйка крови.
— Хочешь жить как крыса на помойке? Питаться тем, что удалось украсть из мусорного бака, пока хозяева не смотрят? Живи. Никто тебе не запрещает. Хочешь сидеть в норе, трястись от каждого шороха и молиться, чтобы тебя не заметили? Да ради бога. Хочешь сдохнуть в подземелье, выродившись в гребаного морлока, который боится высунуть нос на поверхность? Твой выбор. Твое право.
Я чуть усилил нажим. Еще одна капля крови скатилась по шее, впиталась в грязный воротник.
— Но если ты еще раз откроешь свой поганый рот в моем присутствии и попытаешься меня в чем-то обвинить — я тебе голову отрежу. И никто за тебя не вступится. Не удивлюсь, если еще спасибо скажут. Ты меня понял?
Серый молчал. Таращился на меня выпученными глазами, судорожно сглатывая
— Ты. Меня. Понял? — повторил я раздельно.