— Корпоративная противоракетная оборона. Феникс — не просто охранная контора, Антей. Мы работали в связке с государством. Оборонные контракты, разработка систем раннего предупреждения, перехват… — он сделал паузу. — Подробности тебе знать необязательно… Да я и сам их все не знаю. Но суть в том, что у корпорации была собственная система ПРО. Не глобальная, понятно. Локальная. Но достаточная, чтобы перехватить часть того, что полетело в сторону Питера. Все перехватить, понятное дело, невозможно. Но Питер пострадал значительно меньше Москвы. А Лахта — вообще не пострадала.
Я сидел и пытался переварить услышанное. Частная корпорация с собственной противоракетной обороной. Закрытая сеть, неуязвимая для Эдема. Склады, бункеры, армейские части под единым командованием. Это не просто «выжили» — это другой уровень. Совсем другой.
— Тяжелые были бои? — спросил я.
Ли посмотрел мне в глаза. Спокойно, без эмоций.
— Первый год — просто ад. Механоиды шли волнами. Потом Эдем отстроил биофабрики и появились мутанты. Чем дальше — тем хуже. Но мы отбились.
Он произнес это так, будто говорил о починке забора. Отбились — и точка. Без пафоса, без героических деталей. Но я-то понимал, что стоит за этим коротким «отбились». Ад — это мягко сказано.
Рокот, который, оказывается, не спал, а слушал, негромко хмыкнул.
— Своя ПРО, — произнес он задумчиво. — Нехило.
— Нехило, — согласился я.
За бойницей проплывали руины. Потом снова показался участок стены, строительная техника, фигурки рабочих. Потом — опять руины. Город выглядел как лоскутное одеяло: живое и мертвое чередовались с пугающей равномерностью, будто кто-то расчертил карту на квадраты и бросил монетку — этот восстанавливаем, этот оставляем.
Я снова повернулся к бойнице и смотрел на проплывающий мимо Питер. Город, который я помнил совсем другим. Впрочем, помнил ли? Обрывки, фрагменты, ощущения без картинки. Как всегда.
Ладно. Философию в сторону. У меня были вопросы поконкретнее.
— А дальше что? — спросил я. — Отбились, выстояли. Что потом? Как организовали все это? — я мотнул головой в сторону бойницы, имея в виду стены, стройки и рабочих.
Ли чуть сдвинулся на скамье, устраиваясь поудобнее.
— Ну, это было не так сложно. К нам постепенно стягивались выжившие. Их оценивали, сортировали, смотрели, кто на что годится. Позже появились фильтрационные лагеря, развернули систему… Тесты, пробив по базам. На основании результатов — распределение.
— И куда кого распределяют? — неожиданно заинтересовался Гром.
— Зависит от специальности. Если ты не заметил, мы держим не весь город. Пока заняли острова, которые проще оборонять, понемногу движемся дальше. Васильевский и Петроградка — рабочие районы. Там живут те, кто строит стену, расчищает кварталы, работает на производстве. Фронтир, если хочешь. Крестовский и Каменный остров — инженеры, научники, врачи. Те, кто нужен для чего-то посложнее, чем таскать арматуру. Ну и Лахта, — он кивнул куда-то вперед, — командный состав и научники корпорации.
— Да у вас тут прям кастовая система, — невесело хмыкнул я.
Ли поморщился.
— Скорее, система распределения ресурсов.
— Ну да, ну да… А переход между кастами возможен?
— Между районами — да. В теории. Если заслужил, если рейтинг позволяет, если есть рекомендация…
— Рейтинг, — я вскинул брови. — Это ты о чем сейчас?
Ли поджал губы. Кажется, ему не очень хотелось об этом говорить. Тем не менее, он продолжил.
— Каждому жителю присваивается ID. Фиксируется все: трудодни, характеристики, нарушения, достижения. От рейтинга зависит район проживания, размер пайка, привилегии. Нормально отработал смену — плюс. Прогулял — минус. Проявил инициативу на пользу поселения — бонус. Подрался, украл, нарушил комендантский час — штраф.
Я слушал и пытался не кривиться. Получалось плохо.
— То есть люди вкалывают за жилье и жратву, — сказал я. — С утра на стройку, вечером в барак.
— Утрируешь.
— Правда? А как на самом деле?
Ли помолчал. Потом ответил — ровно, без эмоций: