Вблизи она впечатляла. Не красотой — какая, к черту, красота в бетонных блоках? — а основательностью. Десять метров, не меньше. Может, все двенадцать. Сверху — колючка спиралью, камеры через каждые двадцать метров, пулеметные гнезда. Это не забор. Это — заявление. Мол, мы тут надолго, и хрен вы нас отсюда выковыряете.
— Внушает, — сказал Рокот.
— Угу, — я кивнул. — Интересно, сколько они ее строили.
— Четыре года, — подал голос Ли. — Начали почти через год после Дня Ноль. И еще не закончили — есть участки, где только временные укрепления.
Четыре года. Пока в Москве все грызлись за обломки прошлого, пока «ГенТек» устанавливал свои порядки, пока Эдем перемалывал людей в фарш — эти ребята строили стену. Планировали. Думали о будущем.
Может, не такие уж они и идиоты, эти Фениксы.
Мы остановились у ворот. Здоровенные, блин! Такие тараном с разбегу хрен вынесешь. Разве что из танка прямой наводкой, да и то не факт.
Один из конвоиров отошел в сторону, забубнил что-то в рацию. Я не прислушивался — смотрел на стену, на ворота, на вышки по бокам. На пулеметчиков, которые смотрели на нас сверху вниз. Без особого интереса, но внимательно. Работа у них такая.
— Принято, — конвоир убрал рацию, кивнул остальным. — Открывают.
Загудели механизмы — где-то внутри стены, глухо, утробно. Ворота дрогнули и поползли в стороны. Медленно, тяжело. Тонны металла, приводимые в движение черт знает какими моторами.
За воротами открылся шлюз.
Я присвистнул. Мысленно, конечно — не хотелось показывать, что впечатлен. Но было чем.
Пространство между внешней стеной и внутренней — метров тридцать шириной. Бетонный пол, отполированный колесами. Стены с обеих сторон — глухие, высокие, с бойницами через каждые пять метров. Сверху — решетка, колючка, еще бойницы.
Классическая ловушка. Прорвешься через первые ворота — и окажешься в бетонном мешке. Под перекрестным огнем сверху и с флангов. Как по учебнику все.
— Нравится? — Ли заметил мой взгляд.
— Очень, — буркнул я. — Понравятся еще больше, когда увижу их с той стороны.
Ли усмехнулся.
В шлюзе стояли два броневика.
Угловатые коробки на широких колесах, покрытые матовой серой броней. Ничего изящного, никакого дизайна — чистая функция. Пулеметы на крышах, узкие щели бойниц, толстые двери с массивными петлями. Рабочие лошадки, не парадные. Такие не на выставках показывать — на таких воевать.
— Наш транспорт? — спросил Рокот.
— Он самый, — Ли кивнул на ближайшую машину. — Залезайте.
Задняя дверь была уже открыта. Внутри — скамьи вдоль бортов, тусклая лампочка под потолком, запах солярки и оружейной смазки. Ничего лишнего.
Я залез первым, уселся у борта, прислонился спиной к холодному металлу. Рокот устроился напротив, Гром — рядом со мной. Ли забрался последним, примостился у двери. За ним полезли конвоиры — по двое в каждую машину.
Дверь захлопнулась.
— Уютненько, — буркнул Рокот, оглядывая внутренности броневика.
— Бывало и хуже, — отозвался Гром.
— Это да, — Рокот усмехнулся. — В камере было теснее.
Двигатель взревел, машина качнулась и поползла вперед. Рядом зарычал второй броневик.
Машины тронулись.
Снова загудели механизмы. Внешние ворота — я видел их в щель бойницы — начали расходиться. Медленно, степенно, будто нехотя выпуская нас наружу.