— Или что-то, — сказала Валерия, заклеивая ему запястье чистой тканью. — Записи. Старые случаи. Роды. Тайны. Что угодно.
Рейнар смотрел на её пальцы так, будто видел не перевязку, а способ держаться.
— Ты снова говоришь “мы”, — тихо заметил он.
— Потому что я не вытаскиваю занозы из воздуха, — сухо ответила Валерия. — Я вытаскиваю их из твоей руки.
Рейнар на секунду усмехнулся — почти.
— Ты злая, когда заботишься.
— Я злая всегда, — отрезала Валерия. — Это мой стиль выживания.
Она закончила перевязку, вытерла руки, повернулась к полке и достала журнал учёта — тот, который они вели с первого дня. Потом другой — старый, потрёпанный, с потемневшими углами.
— Это что? — спросил Рейнар.
— То, что лежало в кабинете под доской, — сказала Валерия. — Грета сказала, что “прежняя леди” прятала так деньги. Денег там не было. Было это.
Она раскрыла книгу, и страницы пахли не только пылью — пахли старым страхом.
Почерк был похож на её… и не её. Ровный, жесткий. Как у человека, который долго учился быть леди и перестал быть человеком.
— Это её, — тихо сказал Рейнар.
— Предыдущей Валерии, — уточнила Валерия.
Рейнар дернулся.
— Ты так говоришь, будто… — он не закончил.
— Будто я — не она? — Валерия подняла взгляд. — Рейнар, я не помню, как умирают два года назад. Я помню котов и собак и антисептик. И я помню, как выла Фиалка, когда её рвало зудом. Это всё. Этого достаточно.
Рейнар долго смотрел на неё. Потом тихо сказал:
— Мне всё равно, кто ты по бумаге.
Валерия застыла.
— Мне не всё равно, — выдохнула она, — потому что Дом Аурин делает бумагу ножом.
Рейнар наклонился ближе, так, что ей стало жарко не от печи.
— Тогда мы сделаем бумагу щитом, — сказал он.
Валерия хотела ответить язвительно — но вместо этого открыла журнал на середине и ткнула пальцем в строчку.
— Смотри, — сказала она.
Там было написано: “Запах палёного сахара — признак вмешательства. Серебряная жилка реагирует на воду. Проклятие цепляется за страх и кровь.”
Валерия медленно выдохнула.
— Она знала, — прошептала она.
— Она боялась, — тихо сказал Рейнар.
— И умерла, — отрезала Валерия. — Или её “умерли”.