После «Хватит флиртовать» Вайолет очень хотела получить новую роль. Ее пообещал взять к себе один продюсер – он утверждал, что глаза ее напоминают ему один канал в Италии, что бы это ни означало. Только уже выйдя на сцену репетировать, Вайолет поняла, что от нее ждут ответной услуги. Ей ничего не оставалось, кроме как терпеть прикосновение липких рук и прочих частей тела продюсера. Когда месячные не пришли второй месяц подряд, она поняла, что вляпалась, как и многие до нее.
Было это прошлой весной. Вайолет втихаря уехала в Перт к Далии. Она успела накопить денег, из которых отдавала Кэти половину платы за квартиру – пообещав вернуться. Не первая она и не последняя родила незаконного ребенка, но матери все равно ничего не сказала.
Сама тетя Далия была бесплодна и с радостью приняла «малюсенькое чудо». После долгих часов изнурительных схваток Вайолет встретилась взглядом с синими глазами сына и на миг заколебалась. Но когда мальчуган заревел, испугавшись горя у нее на лице, а потом затих у Далии на руках, Вайолет поняла, что приняла правильное решение.
Мать из Вайолет была никакая. Даже для собственного сына. Все свои переживания по поводу случившегося она загнала глубоко внутрь, туда, куда и самой не дотянуться.
Никто в Лондоне не знал наверное, что с ней приключилось, но многие догадывались. По счастью, ее молодое тело быстро обрело былую форму. Тем не менее перерыв сказался на ее карьере. Найти новый ангажемент оказалось почти невозможно.
Если ей в ближайшее время не дадут роль, она окажется на улице. Сбережения почти иссякли, а Кэти не по карману полностью оплачивать квартиру, да Вайолет на это и не пойдет. В самом худшем случае ей дорога обратно в Хокстон, в прачки, вслед за матерью.
Впереди маячила только одна судьба – та самая, соглашаться на которую Вайолет отказывалась.
Они свернули за угол, Кэти остановилась, театрально взмахнула рукой.
– Вот, пришли!
Вайолет тут же увидела афишу, рекламирующую «Кафе де Пари» – новый модный клуб, где по ночам выступали оркестры, певцы и танцоры. На афише красовалось занавешенное окно на фоне стола с белой скатертью, красных стульев и метрдотеля с подносом, уставленным фужерами с шампанским. За столом сидели дамы, одетые по последней моде: шляпки кокетливо сдвинуты набок, рядом с ними джентльмен.
Само название кафе тут же напомнило Вайолет те дивные времена, когда она ездила во Францию с Адель и… Полом. Надо же, она ведь сто лет о нем даже и не думала. Эти воспоминания она берегла глубоко внутри, в интересах сохранения рассудка.
Танцевать в клубе – огромный шаг вниз по сравнению с театром, но в их положении выбирать не приходится, верно?
Из окованных медью деревянных дверей вышел мужчина, закурил сигарету.
– Ну что, заходить будете? Нам всего-то еще несколько девушек и нужно! – произнес он отрывисто, оглядывая их с ног до головы, задерживая взгляд на икрах. Одет он был щеголевато: твидовый костюм, полосатая рубашка. Лакированные туфли недавно начищены, котелок сдвинут точно на середину лба.
– Вижу, что вы танцовщицы. Вот только робкие нам ни к чему.
Вайолет распрямила спину, Кэти дернула бедром.
– Ничего мы не боимся, – объявила Кэти. – Так, к клубу присматриваемся.
– Ну, так заходите и разминайтесь. – Он закатил глаза, будто они уже успели ему досадить.
Обе, не колеблясь, шагнули внутрь, отметили про себя великолепную столовую, танцевальную залу на пол-этажа ниже. Вокруг всего помещения шла галерея с железной балюстрадой, а прямо перед ними туда вела даже не одна, а две Г-образных лестницы. С потолка, задрапированного бордовой тканью, свисала массивная хрустальная люстра, дополняя впечатление необузданной роскоши.
Не то чтобы Вайолет всю жизнь мечтала танцевать в клубе, но все лучше, чем стирка, – тем более если работать придется в таком дорогом месте. Раз уж она хочет вернуться в мир танцев и театра, надо же с чего-то начать. Адель с самого низу забралась на самый верх. Если Вайолет хочет повторить ее успех, то теперь как раз самое время.
Вся дрожа, Вайолет спустилась по лестнице. Кэти явственно примолкла, и чем ближе они подходили, тем отчетливее звучала болтовня стоявших внизу женщин. Раскат – кто-то репетировал на барабанах; взвыл, разогреваясь, саксофон, раздалась трель фортепьяно, знакомый перестук каблуков. Кому-то эта какофония звуков могла показаться неприятной, но Вайолет она ласкала слух.
В танцевальной зале толпились артисты; Вайолет стиснула руку подруги и радостно улыбнулась.
– Как тут здорово!
– Ага, – согласилась Кэти.
Нет, Вайолет совсем не хотелось танцевать в ночном клубе, но она так скучала по выступлениям, что сами звуки музыки и взволнованный гул наполнили ее восторгом.
Они сложили в сторонке свои вещи, надели танцевальные туфли.
– Имена, – обратился к ним тот же мужчина, держа карандаш над планшетом; шляпу он бросил на ближайший столик, так что стали видны влажные от пота волосы.
– Вайолет Вуд.
– Кэти Маркс.
Он небрежно кивнул в сторону танцовщиц, которые начинали выстраиваться для выступления.