Я могла препираться и дальше, но нам нужно было играть спектакль. Бросив на брата последний свирепый взгляд, я помчалась в гримерную и стала разглядывать в зеркало два румяных следа от ладоней. А сама-то я о чем думала? Явилась на спектакль нетрезвой! За все годы наших выступлений такого еще не бывало. Я взяла пуховку, нанесла грим на лицо, прикрыла красноту.
Когда все было готово и мы уже ждали выхода, я чувствовала себя гораздо лучше, чем когда приехала. Спектакль мы доиграли – явно не лучший в нашей жизни, но и в зрительный зал я не свалилась.
Я дала торжественную клятву никогда больше не пить перед выступлением, а Фредди вручил мне двадцать долларов.
– Знаю я, кто в этом виноват, – пробурчал Фредди, засовывая бумажник обратно в карман. – Так что тебя я виню в невоздержанности, а его в подстрекательстве.
– Ты так и так его терпеть не можешь.
– Не годится он тебе, Делли. Совсем. Он деспотичный, самонадеянный и вообще гад. – Фредди покачал головой; я сознавала обоснованность его рассуждений, меня это смущало.
Кивнув, я закусила нижнюю губу. Да, мы с Уильямом не идеально подходили друг другу. Мы часто ссорились, на многое смотрели по-разному. Тем не менее я его любила, и когда мы не препирались, с ним было довольно забавно.
Уильям стал моим пропуском в новый мир, а я ужасно устала. Боль в костях порой становилась невыносимой. Мне хотелось одного – выйти замуж, завести детей. Того же хотелось и Уильяму. Кроме прочего, он был тесно связан с театральным миром, так что я не покину театр окончательно, просто уйду со сцены.
– Не такой уж он скверный.
Фредди фыркнул, будто услышав сальную шутку.
Я держалась за Уильяма не просто как за мужчину. Я держалась за воплощенную в нем мечту. За жизнь, к которой стремилась.
Жизнь, которой скоро предстояло превратиться в пепел.
Глава девятая
Вайолет
Июль 1927 года
Лондон
Вайолет вышла за дверь после очередной закончившейся ничем пробы. На по-летнему теплой улице всяко было прохладнее, чем в пылающем жерле театра, где ее сжигал еще и жар унижения от очередного фиаско.
– Гады, – пробормотала она и, не удержавшись, обернулась на здание театра – заодно перехватила заносчивый взгляд своей проклятой соперницы. Бриджет была у нее как кость в горле. Неотвязное напоминание о том, чего Вайолет достигла и что утратила. Именно ее голос постоянно шептал Вайолет в ухо: «Ничего ты не добилась. Пустышка, трущобная крыса».
Вайолет сильно сомневалась в том, что этой гнусной гниде досталось так же, как и ей, после того как «Хватит флиртовать» сошел со сцены. Единственное, что хоть немного утешало безработную Вайолет в нынешней ситуации, так это поддержка ее соседки Кэти.
Вайолет прикусила язык, смиряя почти непреодолимое желание высказать Бриджет все, что о ней думает. Ей удалось призвать на помощь откуда-то из самых глубоких глубин всю силу воли и тихонько шмыгнуть прочь.
– А, вот и ты. Так и думала, что тебя здесь застану. – Вайолет подняла глаза и увидела Кэти – та улыбалась ей с заговорщицким видом. – Я тут кое-что нашла.
– Надеюсь, что бумажник с деньгами – оплатить квартиру за год.
Кэти рассмеялась.
– Когда бы. Нет, речь о пробе.
– Я только что с нее. Безнадежно.
– Тут все сложится, и у тебя, и у меня. Не «Хватит флиртовать», конечно, но платят неплохо, плюс коктейли бесплатно.
– Бесплатные коктейли я люблю. – Вайолет взяла Кэти под руку. – Давай, веди.
Вайолет не видела Астеров почти два года, хотя они провели в Лондоне целый год со своим последним спектаклем «Леди, будьте добры» и уехали лишь несколько месяцев назад.
Вернувшись в Лондон, Адель послала Вайолет телеграмму на адрес съемной квартиры. Но приглашение на пробы для «Леди, будьте добры» принесли уже после того, как Вайолет сбежала в Шотландию к своей тете Далии.
Из-за неожиданного поворота событий Вайолет не сдержала данного Адель обещания писать. На то, твердила она себе, были веские основания. Вайолет читала статьи про «Леди, будьте добры» и отчаянно мечтала пробраться в театр, чтобы посмотреть спектакль. Но тогда Адель начнет расспрашивать, где она была, почему не пришла на пробы. Даже если Вайолет попытается соврать, Адель не поверит.
В результате Вайолет так и не появилась – она боялась, что ее отвергнут, осудят, припомнят ей глупые ошибки.