Эмма опустила глаз долу. Второй уже основательно заплыл и не опускался.
— Ну…
— Неужели вы их не сами писали? — заинтересовался Матео.
Хью кое-как привел в чувство шофера, и тот застонал, потирая голову.
— Вот, — созналась Эмма. И извлекла из сумки толстенький томик.
In-quarto, с тисненым кожаным переплетом и золотым обрезом (даром что ли, возмущался рент Залхерст? Стоило издание томика столько, что дешевле было рамбиль купить. Три штуки.), тяжеленький и приятно лежащий в руке.
— Это ваш? Вы позволите? — заинтересовался Матео.
— Это мамин. И все говорят, что я пошла в нее талантом, — горделиво расправила плечи Эмма.
— Даже не сомневаюсь, — Матео перехватил книжечку и листал ее. — Более, чем уверен!
— Вы не читали ее стихов?
— Нет, рента. Могу я выкупить у вас эту волшебную книгу?
— Я подарю, — зарделась Эмма. — Рент Эдер, а вы тоже тут живете?
— Рент Лейтнер проявил ко мне истинное милосердие, — мгновенно сориентировался Матео. — Я третий год нищенствовал, когда он подобрал меня, избитого и умирающего, в канаве у трактира… может, я смогу рассказать об этом вашей матушке? Мои злоключения могут стать темой для сотни поэм! Тысячи! Я ТАК страдал!
Увы, страдать Эмма предпочитала лично, и в единственном числе, так что Матео достался ледяной взгляд.
Еще ей нищих из канавы не хватало!
— В другой раз, рент Эдер.
— Рента, можете ехать, — окликнул ее Хью. — ежели в дом не желаете…
Эмма еще раз передернулась.
КРЫСЫ!!!
Нет, в дом она и шагу не сделает!
Ужасное место, просто невыносимое… только вот зачем они там?
Любопытство оказалось сильнее страха.
— Рент Эдер, скажите, а зачем в доме эти… крысы?
Матео вздохнул. Ах, вот куда ввалилась эта дурища? Ну да, там двери совсем рядом, и темновато в коридоре, неудивительно, что так получилось.
— Мне горько говорить об этом, рента…
— А все-таки? — Эмме стало жутко, но и любопытно.
— Это для рента Лейтнера.
— Не понимаю?
— Ну… лекарь прописал… вы понимаете?
— Н-нет…