Впрочем, Эмма осталась в канаве ненадолго секунд на десять, а потом вскочила и помчалась к рамбилю, забыв обо всей романтике мира.
Сразу уехать не удалось. Увы.
Шофер, забыв про субординацию и совесть, подыхал со смеху за рулем, так что нежная и трепетная Эммочка стукнула его по голове сумочкой. А та проявила свой поражающий эффект.
Сумочка-то тяжеленькая, там всякое… вот самое нужное, но по весу — килограмма три, даже у такой нежной и трепетной феи. А как ей без краски, кисточек, пуховки, пудры, салфеток…
Шофер хрюкнул, закатил глаза и сполз на руль уже без сознания.
Элисон выла у окна. На смех уже сил не оставалось, это был какой-то истерический припадок.
Нехорошо?
Но… а у кого бы хватило сил? Вот, у парней тоже не хватило, соседнее окно было оккупировано двумя мужчинами, которые висели чуть ли не в обнимку, поддерживая друг друга. Хорошо еще, не выпали сверху. Этого бы несчастная курица, которая сидела посреди двора, и кажется, едва удерживалась, чтобы крылом у виска не покрутить, точно не пережила.
Рент Хью вышел из двери, огляделся вокруг в полном шоке, и предложил единственное что оставалось.
— Добро пожаловать, рента Залхерст!
Курица, которая отлетела в сторону от пинка Эммы, возмущенно закудахтала, и бросилась наутек. А что?
Свинья умная, свинья сразу сбежала. Вот, и ей бежать надо! А то кто ее знает, чем это закончится? Приглашают тут всякое в дом, а оно потом летит, визжит, честных куриц пинает…
Повторного опыта птичке точно не хотелось.
В дом Эмма решительно не пошла. Так что Хью пришлось принести тазик с водой вниз. И нашатырный спирт тоже.
Робин спускаться отказался, а вот Матео не удержался. Вышел на крыльцо.
— Рента, добрый день!
Эмма смотрела злыми глазами. Глазом.
Второй заплывал синяком, падение с крыльца даром не прошло, как и катание на свинье. Незабудки пострадали больше всего, шляпку вообще втоптали в грязь, локоны выглядели, как пакля, шелка порвались и испачкались… да-да, и куры, и свиньи — домашние животные. И в туалет они ходят возле дома. Так что от бывшей красотки еще и припахивало, но Матео решил об этом умолчать.
— Вы кто? — не стала церемониться рента Залхерст. Все равно миссия по обольщению и покорению провалена, ни один мужчина на нее в таком виде не позарится. Да и смех из окна она помнила… не простит! Никогда!!!
— Рент Эдер, к вашим услугам.
— Не рент Лейтнер? — чего уж теперь церемониться? И так страшнее крокодила. И планы рухнули…
— Конечно, нет! Робин не может к вам выйти.
Матео даже не соврал.
Робина неудержимо пробивало на смех, а издеваться над девушкой еще больше? Да куда уж больше-то? И над собой издеваться не хочется, Робин сильно опасался, что в таком состоянии просто навернется с лестницы. Они с Элисон сейчас сидели на полу в обнимку, икали, всхлипывали, заводились хохотать по новой, пили воду и опять икали.
— Он так искалечен? — удивилась Эмма. — Но рента Лейтнер сказала, что он может сам передвигаться.
— Может, — согласился Матео. — Но не всегда хочет. А что еще сказала рента Лейтнер… погодите! Эмма Залхерст⁈ Это вы писали ему такие… трогательные письма?
Робин у окна заткнул себе рот занавеской. Элисон посмотрела непонимающим взглядом, и он показал — потом! Ну, ладно! Пусть будет — потом, она не забудет!
— Да! — горделиво выпрямилась Эмма.
— Я бы сказал, что в них чувствуется рука настоящего мастера, — польстил Матео.
Ага, патологоанатома. Судя по описанным подробностям.