Пропасть между нами растет. Я это чувствую.
И все равно не ухожу.
Лишь начинаю машинально перебирать пальцами ключи в кармане.
– Уж ты сберег… – вырывается у меня горькое замечание.
– Я виноват. Хочешь, ударь. Я знаю, что заслужил. Я ведь все делал, чтобы ты в меня не… – он сглатывает, видимо, стремаясь сказать: «Чтобы ты в меня не влюбилась».
Только Рэм опоздал с этими стремлениями больше, чем на пять лет.
Это я все-таки так хорошо скрывалась, или он не видел то, чего видеть не хотел?
– Ну… ты своего добился. Теперь я точно от тебя ничего не жду, – запахиваюсь в тренч поплотнее. Днем было почти жарко, а вечером май совсем неласковый.
Я так волновалась, когда собиралась поговорить с Рэмом о своих чувствах, но тогда мне не было неловко. А теперь… Мне неприятно, что он затрагивает эту тему.
– Я хочу все исправить, – он отшвыривает бычок, и я слежу за дугой тлеющего огонька, прочертившего густые сумерки.
– Поздно, – пожимаю я плечами. – Разбитую чашку не склеить, или как там правильно?
– У нас будет новая чашка. Другая. Та, от которой я отказался.
Я в недоумении снова поднимаю глаза.
– Другая? Это так не работает, Рэм.
Он садится передо мной на корточки, как часто делал раньше, и кладет горячие ладони мне на колени. Я чувствую их тепло даже сквозь джинсы.
Напряженным взглядом Рэм ловит мой разочарованный:
– Соня, ты будешь моей девушкой?
Глава 27. Рэм
Собственный голос кажется мне чужим.
Соня таращится на меня, и я нутром чую, что не верит в мою серьезность.
Я и сам с трудом осознаю, на что решился. Только я сейчас готов пойти на что угодно. Я понимаю, что это эгоистично и отчасти очередная манипуляция, на которую я иду, лишь бы Соня больше не отворачивалась от меня.
Если раньше она принимала меня таким, какой я есть, значит, существует призрачный шанс вернуть ее доверие. Я наизнанку вывернусь, но не упущу его.
Прямо сейчас меня реально одолевают страхи.
Да я, сука, на панике!
Я боюсь не только того, что она оттолкнет, но и того, что согласится, а потом сама же во мне и разочаруется.
И что я тогда буду делать?
Смотреть, как она уходит к другому?
Можно даже не пытаться себе врать. Смирение – это не мое. Скорее, всего из меня полезет дерьмище. И наступит локальный конец света.
Выходит, надо сделать так, чтобы не разочаровалась.
Молчание затягивается. Оно как взведенный курок. Я почти не дышу.