Эти слова ввинчиваются в мозг и не дают мне покоя до самого вечера.
Когда уже темнеет, я обнаруживаю себя под окнами на Красноармейской. Во дворе игрушечной тачки Дениски уже нет. Свет в квартире Ждановых горит. Я пялюсь на знакомые шторы, и меня бомбит.
Бомбит от необходимости принять решение. Что бы я ни выбрал, везде все может кончиться плохо, и я останусь без Сони.
Интересно, она уже дома? Я набираю домашний, и мама ее говорит, что пока не пришла. И меня снова будто обливает холодной водой.
А если Соня с тем, кто ее… с кем она…
Руль под руками беззащитно трещит, так сильно я его стискиваю.
«Усидеть на двух стульях не получится».
Становится совсем темно, и внезапно гаснет свет на подъездном козырьке.
Я захлопываю тачилу и тащусь туда.
Она придет, а кругом темень.
Или еще хуже.
Она придет, а я не увижу.
Прислонившись к кирпичной кладке, я закрываю глаза.
Без Сони мне будет хуже, чем с ней, что бы она ни творила. Это открытие шокирует. Оно как бы вообще все определяет.
Соня права. Сейчас мои попытки играть в дружбу – это мертворожденные мероприятия. И исправить я уже ничего не смогу.
Но я могу начать все заново. Лишь бы Жданова согласилась рискнуть.
Цоканье каблуков я улавливаю сразу. А потом меня настигают знакомые запахи. Я еще не успеваю открыть глаза, но чувствую, что это Соня. Шуршание барахла в сумке и звон ключей обрываются, когда я выдавливаю:
– Сонь, надо поговорить. Пожалуйста.
Глава 26. Соня
Я будто снова умираю.
Поговорить он хочет.
Опять.
Как у него все просто!
Мы же Рэм Великолепный!
Все должно быть, как царь желает!
А я не хочу.
Злит эта его непрошибаемость. Пусть сам со своими хотелками разбирается!
Но что-то удерживает меня от того, чтобы просто молча зайти в подъезд и оставить его наедине со своим непомерным эго.
Какая-то интонация в хрипловатом голосе Рэма не отпускает меня.
Впервые за долгое время он не требует, а просит.