Может, хоть резинка не даст мне слететь с катушек.
Вряд ли, конечно.
Сама мысль, что я дорвался до сладкого, пьянит и срывает тормоза.
Вот и сейчас: стоит прикоснуться к губам, пахнущим кофе с корицей, и мой самолет убирает шасси и идет на взлет. Прокладываем курс из точки «А» в точку «Джи».
Говорят, ее не существует, но я хочу убедиться самостоятельно.
Благие намеренья – это, конечно, заебись, но что делать, когда юркий язычок вызывает у меня в сознании запуск порнослайдов. Я закрываю глазу, и все равно вижу, как наяву, светловолосую лохматую макушку у своего паха, почти вживую ощущаю, как влажно скользят пухлые губы по моему стволу. Ебаный в рот, я готов извергаться. От, сука, одного поцелуя.
Руки живут своей жизнью, и как-то само выходит, что они забираются под тряпку топа и греют прохладную кожу. Жданова же сто пудов мерзнет. Наверняка, просто…
– Соньчик, твою мать, – сиплю я, откидывая кресло. – Ты с ума меня сведешь зараза… Поцелуй меня еще…
Я хочу, чтоб она сама… Потому что если я, то нам кранты.
А зараза-Сонька опять кусается.
Что творит моя заноза? Снова нарывается. Эти укусы для меня как сигнал к действию, как, блядь, разрешение ехать на красный свет.
И как мне быть нежным и осторожным?
Это пиздец. Однажды мне, наконец, не нужно будет сдерживаться, и Соня узнает, к чему приводят такие провокации. К легкому придушиванию и совсем не ласковому сексу…
Жданова обнимает меня за шею, никак не останавливая мои приставания.
И настает полный крах всего, когда я, собираясь лишь подразнить Соню, забираюсь ей под юбку. Пульс мгновенно нарастает и долбит в виски. Сердцебиение выламывает грудину.
– Соньчик, это конец света, – у меня во рту Сахара. – Ты там мокрая…
Член рвется наружу туда, где так гостеприимно и полно смазки.
Соня таращится на меня недоуменным взглядом, а я… Я раб своих инстинктов. Ни на секунду не засомневавшись, сдвигаю мокрую ткань и провожу кончиками пальцев по бархатистым губкам, представляя, как они обхватывают мой болт.
Жданова вздрагивает, и я готов за волосы себя оттащить, лишь бы она не боялась моих прикосновений. Но словно получая помилование, другой рукой, которая все еще нежить грудь Сони, я чувствую, как напрягается сосок, собираясь в твердую горошину.
Еще немного я обращусь в пепел.
На восьмой космической проносятся сценарии, как заняться сексом на неудобном переднем пассажирском сидении автомобиля. Сонька же гибкая…
Я пытаюсь смотреть ей в глаза, но вижу, как она облизывает губы.
Меня кроет, тащит в адовый ад.
Должно же отпустить. Почему я только сильнее горю?
– Сонь, – хриплю я. Выходит немного угрожающе. Я не смогу остановиться, ей стоит начать сопротивляться.
Но Жанова, розовея, только опускает ресницы.
Ну чисто монашка. Паинька.
У которой между ног горячо, мокро и очень тесно.
И этот контраст будет во мне зверя.
Я не малолетка, который не может владеть собой. Если я опять наброшусь на Соню, все пойдет прахом. И эта необходимость так меня злит, что я срываюсь.