Кончики пальцев перебираются на сомкнутые половые губы.
– Прости… – шепчет Рэм.
Это хорошо, что он не говорит, что ничего не будет.
Я бы не простила ему такую откровенную ложь.
Никто не остановится, и вот-вот случится мой первый раз.
Под сумасшедший трек из стука сердца и шума крови в ушах просыпается что-то первобытное.
Мы отравлены этим ядом.
Я позволяю себе погладить мощную шею и чувствую, как от этой нехитрой ласки плечи Рэма напрягаются еще сильнее. Его пальцы оказываются там, где вчера хозяйничал его язык.
Это не так нежно, но это острее.
Бедра сами раскрываются навстречу коротким движениям, дразнящим влажную мякоть. Я кусаю губы, когда, Рэм нажимает на плотную горошину, скользит между складок и возвращается туда, где сосредотачиваются сейчас все мои нервные окончания.
– Не молчи, Сонь… – взгляд у него сумасшедший.
Я слышу, как бухает у него в груди, вижу, как напрягаются мускулы его пресса, руками чувствую, что от каждого моего вырвавшегося стона у него перехватывает дыхание.
Мизинец замирает возле входа в самое сокровенное.
– Соня, сейчас самое время сказать правду. У тебя уже был кто-то? – лицо Рэма искажено непонятной гримасой.
Признаться, что я соврала? Стыдно.
Не сказать – глупо.
– Соня, у меня отлетают последние винты. Лучше скажи, как есть.
Глава 51. Рэм
Соня все еще в майке. Совсем не голая, но ни хрена это не делает ситуацию легче и проще.
Сверхъестественной силе, которая мной сейчас руководит, на это глубоко плевать.
Соня попадает в поле моего зрения, и наступает тотальный конец света.
Сердце намахивает, насосом качая кровь, кислотой несущуюся по венам. Член стоит как Эйфелева башня, головка уже упирается в ремень.
Взгляд Сони палит, что она все понимает.
И меня заливает жидким огнем.
Моя отрава понимает, что все по-взрослому, и сейчас я окажусь между шелковых бедер.
Майку я стаскиваю как под гипнозом. Мне жизненно необходимо уравнять степень нашей с Соней раздетости, но если я расстегну джинсы, то сорвусь на хуй в пропасть с того крошечного выступа, на котором я сейчас балансирую.
Зачем мне нужно удерживаться, я не очень помню.
Я уже вжимаю в себя Соню, вдыхаю в себя ее запах, чувствую, какая она мягкая, податливая. Лишние тряпки опять летят в сторону.
Охуеть.
Я ранен. Я контужен.