Идеальная. Блядь, мечта.
Я все это уже видел частями. Полуприкрытое или открытое, на пляже, здесь дома, за пыльной портьерой актового зала.
Но все вместе – это моя погибель.
Зеркало дарит крышесносный вид обнаженного женского тела. Панорамный вид подгоняет воображение. Я представляю, как это – взять Жданову на весу и смотреть, как мой поршень буравит текущую розовую щелку.
Нечто звериное поднимает во мне голову. Сонька сейчас – нежный котеночек, которого надо драть, чтобы мяукала и стонала.
– Соня, прости… – прошу я, но извиняюсь только за грязные мысли, вовсе не за то, что собираюсь сделать.
Разве это не естественно, то что я должен быть в ней? Вколачиваться по самые яйца?
По-моему, это закономерный итог, что Жданова коварно сожрала мое сердце. Я заслужил узнать, как глубоко я могу проникнуть…
Соня такая покорная и отзывчивая, что башню рвет на корню.
Оказавшись на ней, я дурею.
Мной руководят голые инстинкты, и руки стремятся скорее подготовить сладкое местечко, которое я сейчас разработаю под себя.
Когда я поглаживаю ее между ног, Соня дрожит, а я почти умираю, ощутив проступившую смазку. Я даже слышу ее пряный запах. Сука, я вчера, наверно, стал наркоманом. Рот наполняется слюной со вкусом Сони Ждановой.
Пальцы скользят и давят на клитор, а я не могу оторвать взгляда от пьянящей игры эмоций на лице Соньки. Да, вот так, девочка моя. Ты должна так же хотеть меня, как я тебя. Только меня. Принадлежать мне. Мне мало тихих стонов. Я уже знаю, как ты кричишь, когда тебе хорошо.
– Не молчи, Сонь…
Я усиливаю напор на нежную сочную дырочку. Малышка послушно течет, и мой болт вот-вот взорвется.
Я уже собираюсь немного растянуть мою девочку, перед тем как насадить на член, но мысль о том, что Жданова может быть целочкой тормозит.
– Соня, сейчас самое время сказать правду. У тебя уже был кто-то?
Молчит, только таращит на меня бездонные глазищи, полные дурмана. Кончиком пальца, который застыл на границе между «я сдохну» и «сдохну счастливым», я чувствую, как пульсирует ее киска, как сжимаются мышцы.
От мысли, что так же она будет трепетать на моем члене, в глазах темнеет.
– Соня, у меня отлетают последние винты. Лучше скажи, как есть.
Сипит чего-то и глаза прячет.
– Что?
– Не было… – с трудом разбираю я еле слышное признание.
Ебать…
Будто одним глотком стакан вискаря накатил.
Сонины слова обжигающим напалмом прокатываются по нутру, ударяя в пах.
Первый! Сука, первый!
Ей будет больно. Я сделаю ей больно.
Но меня ни хуя не останавливает.
Самодовольство пополам с ужасом раздирает меня.