Видимо, что-то такое победное отражается у меня на лице, потому что Сонька зажмуривается.
О, нет!
– Смотри на меня, – требую я, начиная поглаживать щелку. За собственное отражение в ее расширенных зрачках я готов убивать.
Моя девочка слушается и дрожит еще сильнее, потому что я отпускаю себя. Никакой пощады. Пальцы скользят все энергичнее между влажных губ, бедра Сони раскрываются все шире.
Все, не могу больше.
Прокладываю дорожку из поцелуев по покрытому испариной телу вниз и впиваюсь губами между Сониных ног. Нализываю клитор, всасываю его и погружаю язык в тугую дырочку. Соньку колотит. Она цепляется за меня как в шторм, царапая ногтями.
Похер. Подумаешь, без шкуры останусь.
Жданова всхлипывает, и я понимаю, что она сейчас кончит.
Нет. Рано.
Я приподнимаюсь над ней и у нее на глазах расстегиваю ширинку и спускаю джинсы. Ее глаза расширяются, когда она видит, с чем ей предстоит иметь дело.
Прости, малыш, но он войдет в тебя весь.
Я приставляю головку к скользким складочкам.
Надавливаю, чувствую, как Соня напрягается. Ласково глажу ее по бедру и загоняю головку.
Твою мать!
Соня шипит и пытается соскочить, но я ложусь на нее, придавливая своим телом.
– Тише, Соня, – умоляю я.
Она такая узкая, так давит на уздечку, что я держусь из последних сил.
Жданова замирает. Дышит открытым ртом, и я впиваюсь в него поцелуем.
Двигаю бедрами и проскальзываю до конца, сглатывая жалобный крик моей девочки.
Я знаю, что нужно дать привыкнуть, знаю, но могу удержаться только секунд на тридцать.
Спеленав Соню руками, я медленно раскачиваюсь, шалея от силы трения, высекающей из меня искры, похлеще чем от бенгальского огня. Кровь шумит в ушах, пульс взламывает артерию.
Малышка в моих руках понемногу расслабляется, я двигаюсь все так же в убивающей тесноте, но легче.
Пробую подобрать угол, чтобы котенку было не так больно, и в какой-то момент, отзываясь на мои усилия, Соня судорожно вздыхает и обхватывает меня ногами.
И я проникаю в самую пылающую глубину.
Глава 52. Соня
Острая боль обжигает низ живота.
– Тише, Соня, – надсадный голос Рэма немного отрезвляет, но все еще хочу, чтобы это прекратилось.
Огненный таран раздирает меня там внутри, я инстинктивно пытаюсь уклониться, но Рэм безжалостно входит до конца, и…
И становится немного легче дышать.
Черт, было же так хорошо.