— Мне надо с ней поговорить. Я не могу за нее такие решения принимать. Одно дело — мои маленькие денежки, а другое — тысячи долларов.
— Сто тысяч долларов! — поправил Баблоян. — Я хочу начать со ста тысяч, а там посмотрим. Видишь ли, у меня, как я уже говорил, все деньги спрятаны за границей, поэтому я слегка ограничен в средствах. А жить я привык широко, поэтому мне очень не хватает тысяч тридцать долларов в месяц для комфорта. У меня большая семья, а значит, немаленькие расходы, а еще любовнице триста тысяч рублей в месяц как минимум вынь да положь… Здесь, в лагере, я хочу хорошо питаться и шикарно жить, на взятки бабки нужны и так далее. Так что ты очень кстати появился со своей биржевой торговлей! Если у нас все получится, это сильно поможет нам в жизни.
— Это понятно, но повторюсь: без согласия Ларисы я тебе пока ничего сказать не могу.
— Хорошо! Давай не двадцать пять, а тридцать пять процентов тебе от прибыли. Десять процентов своей Ларисе отдашь за беспокойство.
— Мне принесут телефон после вечерней проверки, и я ей позвоню. Мы втроем пообщаемся, и если она согласится, то тогда начнем.
Вечером они пообщались с Чувилевой, которая, не задумываясь, согласилась стать временным бенефициаром таких деньжищ, связали ее со старшим сыном Баблояна Нареком, и они договорились на следующий день встретиться и внести всю сумму на счет Ларисы. Гагик также обсудил с сыном предстоящий визит прокурора в лагерь и модели смартфонов для передачи Акименко из рук в руки.
Как и решили, Баблоян и Тополев стали семейничать. Гриша порекомендовал Гагику в качестве еще одного семейника Борю Нестерова.
— У него хорошие связи на вахте, и он может затащить через передачку любые продукты! — нахваливал Григорий. — Он может легко достать любую одежду из баулов этапников и отнятых при приемке вещей, договориться о стирке белья в бане и, самое главное, будет прятать твой новенький айфон, принесенный прокурором, у себя в банном комплексе, где найти его будет нереально.
— А кто такой этот Боря Нестеров? — недоверчиво поинтересовался Гагик.
— Начнем с того, что он отличный парень и очень преданный человек. Да, он бывший наркоман, причем настоящий — героиновый. У него срок конский — семь с половиной лет за то, что он якобы не только употреблял, но и барыжил. Однако это неправда, и зона этот вопрос после тщательной проверки на воле рассудила справедливо, не объявив его барыгой и не поставив за это на деньги. Он неоднократно судился и пытался смягчить свой приговор, но в нашей стране это практически нереально. Слава Богу, ему на жизненном пути повстречалась Настя — девушка, которая стала его женой уже здесь, в колонии. Она поддерживает его, как может, привозила ему в лагерь дорогущие лекарства и вылечила от наркозависимости. Теперь держит его в ежовых рукавицах и контролирует каждый шаг, поэтому я за него спокоен. Он уже семь раз подавал на УДО, и всякий раз его прокатывали, но, скорее всего, осенью он уйдет досрочно. Во всяком случае, с большой долей вероятности. Поэтому, если ты пообещаешь трудоустроить его после освобождения к себе, он в благодарность будет твоим преданным псом как здесь, так и там. Такие люди всегда нужны и полезны, Гагик, поверь мне!
— Под твою ответственность! — согласился Баблоян. — Я этого человека пока плохо знаю. Наркоманов я не привечаю, по правде сказать, но готов попробовать, если ты настаиваешь.
— Вот увидишь, он тебя не подведет!
Боря воспринял приглашение в семью как большую честь и в качестве благодарности тут же притащил Гагику новенькие кроссовки его размера и тренировочный костюм с капюшоном, а на швейке заказал сшить для него комплект робы из качественного хлопчатобумажного материала, с резинкой в штанах и молнией вместо пуговиц на кителе. В этот же вечер он забрал список необходимых продуктов для своих новых товарищей, в основном из запрещенки, и на следующий же день, найдя необходимые лимиты на черной стороне и договорившись с операми, получил передачки на вахте и собственноручно притащил в отряд. Баблоян был в восторге. Начиналась та вольготная жизнь, к которой он привык и так стремился.
Через неделю его действительно вызвали на встречу с прокурором по надзору за соблюдением законов в исправительных учреждениях. Через час он вернулся в барак и вывалил из-за пазухи большой пакет. Гриша с удивлением и восторгом смотрел, как Баблоян доставал коробки с телефонами и беспроводными наушниками, зарядные устройства и защитные чехлы.
— Да, кстати, с меня десять тысяч! — сказал Гагик. — Акименко слово в слово повторил твои слова про УДО и восьмой отряд. Так что запиши на мой счет и забери их себе из нашей прибыли на бирже.
— Я, по правде, до последнего не верил, что такое возможно, — зачарованно произнес Гриша, глядя на богатство на шконке Гагика. — Значит, все-таки пронес и тебе передал? Обалдеть! Да… Такой может и вытащить тебя досрочно! Вот теперь верю, как говорил Станиславский, глядя на полную рюмку водки.
От удовольствия Баблоян сиял, как начищенный самовар. Он в очередной раз показал всем, что все его слова и обещания сбываются и выполняются. На кровати лежал последний айфон с самым большим экраном, дорогой «Самсунг» и крохотный кнопочный телефон, который можно было легко спрятать за щеку, беспроводные наушники «Эпл», а также зарядные устройства к каждому гаджету.
— Да здесь тысяч на двести! — воскликнул обалдевший от такого богатства дневальный Заяц.
— Если с учетом стоимости ног, то в шесть раз больше, — пошутил Гриша и накрыл одеялом контрабандный товар.
«Самсунг» и часть зарядок сразу же спрятали в клубе в подпол, а айфон было решено каждое утро отдавать Боре, чтобы он курковал его у себя на работе — в бане. Гагик всю ночь развлекался с новой игрушкой. Он показал Григорию и не только ему картинки со всех своих сорока двух камер, в том числе и из квартир любовниц. Тополеву больше всего понравился вид из офиса Баблояна на Новом Арбате: камера смотрела прямо на угловые башни проспекта и недавно открывшийся ресторан рэпера Тимати Black Star Burger.
Когда все уснули, Гагик надел наушники и приступил к излюбленному занятию — прослушиванию своих женщин и просмотру записей с их участием. Он был несказанно счастлив и широко улыбался, иногда тихо хихикая себе под нос, чтобы не разбудить остальных. Успокоился и заснул он только ближе к рассвету.
Утром Борис, как и договаривались, унес самый дорогой на зоне телефон с собой. Гагик весь день, как наркоман во время ломки, маялся и не находил себе места, много раз подсаживался к Грише и смотрел, как тот торгует валютами и акциями, задавал глупые вопросы и снова уходил бродить без дела. После вечерней проверки Боря принес айфон, и Баблоян снова расцвел и похорошел. Вцепившись в смартфон, он улегся на кровать и стал похож на человека.
Так продолжалось целый месяц, пока Баблояна не заставили написать заявление на работу и не вывели на промку разнорабочим. За это время больших шмонов ни в лагере, ни в отряде не было, дубаки нечасто наведывались с внезапными проверками, а когда появлялись в поле зрения фишкаря, то моментально отрабатывались еще на подходе, поэтому залетов и изъятия запретов все смогли избежать. Видимо, прокурор попросил начальника колонии какое-то время не кошмарить отряд Баблояна, чтобы тот мог вдоволь насладиться своими дорогими игрушками.
За этот месяц спокойной торговли на деньги банкира Гриша успел заработать порядка двух миллионов рублей, благодаря чему ни он, ни Гагик отказа ни в чем не имели: как в лагере, так и на свободе. Григорий из своей доли в восемьсот тысяч решил погасить девяносто тысяч долга перед Ларисой, которые она потратила на него в прошлом году за комфортное пребывание в седьмой колонии, а в качестве бонуса выделил еще сто пятьдесят штук на ремонт ванной комнаты в ее квартире. Остаток средств он решил отложить на освобождение и съем жилья.
В начале сентября Боря Нестеров, как обычно с утра забрав айфон с собой, зашел на вахту за ключами от бани. ДПНК Патрон внезапно решил проверить на Борисе выданные на днях спецсредства для обыска по обнаружению электронных приборов. Нестеров, недолго думая, рванул изо всех сил и побежал в сторону восьмого барака. Патрон и два дубака из его смены подорвались со своих мест и побежали за ним. Борис вбежал через калитку в заборе в локалку барака, долетел до входа в здание, запрыгнул через две ступеньки по лестнице на второй этаж и ворвался в спальное помещение.
— К нам заходят! — заорал фишкарь на всю спальню.
В этот момент команда «Подъем» уже прозвучала, и бо́льшая часть проживающих в отряде проснулась и встала, начав одеваться в проходах между шконками. Невысокий и компактный Нестеров легко лавировал среди соотрядников, направляясь к запасному выходу на железную лестницу. Пробегая мимо Гришиной койки, он, не останавливаясь, кинул что-то ему на одеяло и побежал дальше. На автомате Тополев подхватил упавшую на шконку вещь и сунул ее в дырку, проделанную в матрасе кровати второго яруса, а затем заправил простыню так, чтобы ее не было видно. Он частенько пользовался этим курком для своего телефона в таких неординарных случаях. Практически тут же в спальню вбежали Патрон и еще один дубак, третий же остался у входа ловить Борю на случай неуспеха первых.
— Где он? — закричал запыхавшийся от погони ДПНК.
— Кто? — спросил Гарик Матевосян и встал перед дежурным помощником так, что перекрыл весь проход своим внушительным телом.
— Нестеров! — заорал офицер. В окно увидев Борю, бегущего по плацу, он грубо подвинул Гарика в сторону и двинулся к выходу. Включил рацию и снова крикнул в нее: — Перекройте выход к столовой! Он бежит в вашу сторону!