— Если бы у меня был мобильный, — мечтательно затянул свою любимую песню Гриша, — может, я и дал бы позвонить банкиру. Я же вам ничего не обещал?
— Вот ты еврей! Так посмотришь — вроде, нормальный человек. А прожидь из тебя так и лезет наружу!
— Сергей Александрович, антисемитом могу быть только я из нас двоих, потому что мне это по национальности положено. А вам не к лицу опускаться до межнациональной розни: не ровен час, кто услышит — замучаетесь в прокуратуре отписываться.
— Ну что там у вас с телефонами, нашли? — крикнул начальник в коридор своим подчиненным.
— Нет пока, но обязательно найдем! — отчитался Измаилов, прибежав из другого крыла здания.
Они рыскали по всем комнатам, залезали в ранее известные им курки, про которые даже Жуков не знал, долго шарили по карманам в гардеробной, но за час так ничего и не нашли.
— Ладно, закругляйтесь! — скомандовал Болтнев. — Повезло вам сегодня, Григорий Викторович. Я слово свое держу! Операм на съеденье вас не отдам, хотя они очень просили, но тут сами виноваты. Если сказали, что у вас тут как минимум три мобильника, то должны отвечать за свои слова. А раз не нашли, то примите мои глубочайшие извинения за беспокойство! В следующий раз придем и заберем.
— Ну что вы, что вы! Какие могут быть обиды между нами? — продолжил играть роль Григорий.
— Мобильники не нашли, но за плитку ответить придется! — уже серьезно сказал Болтнев. — Наказывать тебя не буду — настроение у меня сегодня хорошее. Но чтобы я тебя больше на ПФРСИ не видел! Это ясно?
— Вот, блин, попал… А так все хорошо начиналось! — не переставая дурачиться, сказал Гриша.
— Все, вопрос закрыт! Иди в отряд и займись там чем-нибудь полезным.
— Жалобу какую-нибудь накатать? Вы про это?
— Попробуй только! Закрою сразу же до конца срока в штрафной изолятор и выпущу на волю только вечером! — шутя, пригрозил начальник.
— Не имеете права: освободить надо до полудня — по закону! — так же шаловливо ответил Григорий.
— Вот! Теперь вижу, что не соврал про штудирование УИК и ПВР. Молодец!
Все сотрудники администрации, кроме Болтнева, после обыска ПФРСИ уходили явно в плохом настроении: информация по мобилам не подтвердилась, и улов был невелик. Гриша договорился с дневальным Антоном, что заберет свой телефон позднее, чтобы не попасться с запретом в бараке или на улице, пока опера и дубаки еще сильно на него злятся и могут снова устроить облаву. Он пошел в отряд, как велел Болтнев.
После обеда в барак привели пятерых новеньких после распределения, в том числе и Баблояна. Курбатов, увидев своего бывшего начальника в коридоре, изменился в лице и даже побледнел. Хотя он выглядел намного солиднее и крупнее Гагика, было заметно, что он его боится. Исполняющий обязанности завхоза смотрел на своего шефа по банку и подчиненного в бараке, как двоечник на отца с ремнем в руках.
— Не буду я тебя трогать! — сразу же объявил Баблоян. — Каждый борется за свободу по-своему, как мне тут недавно один умный человек сказал. Поэтому я тебя прощаю и зла не держу. Только ты об одном подумай: вот я вины не признал, никого не сдал и получил семь лет. А ты сотрудничал со следствием, весь в признанке и обличающих других показаниях, а уехал на шестерик… Где справедливость? Скажи!
— Прости меня, Гагик Борикович! Прости, ради Бога! — заныл Курбатов. — Запугали меня, а потом, сам видишь, и обманули впридачу. Верой и правдой служить тебе буду!
— Не нужна мне больше твоя служба! Живи мужиком, и Бог тебе судья. Ко мне, главное, не лезь и не стучи на меня.
— Да что ты! Как ты только подумать такое мог?
— Я тебя больше десяти лет знаю, поэтому и говорю. Ладно, иди работай, я тут как-нибудь без тебя разберусь, — по привычке в приказном тоне произнес Гагик.
— Пойдемте я вас по шконкам распределю! — предложил дневальный и направился в сторону спального помещения.
— Гагика Бориковича на нижнюю положи! Слышишь? — кричал из другого конца коридора Курбатов.
Гриша играл в нарды на кормокухне, соскучившись по этой игре. Ни Жуков, ни его подчиненные не любили эту восточную забаву — Тополев громил всех своих соотрядников подряд, шутил и смеялся и только краем глаза заметил экскурсантов, которым дневальный показывал барак и рассказывал, что, где и как. Закончив очередную партию победой, Григорий поблагодарил всех за полученное удовольствие и направился в жилку поваляться на кровати. Почти напротив его места кучковались новички, сидя на табуретках, и явно грустили.
— Ну что, — обратился к ним Гриша, — я так понимаю, что наш косноязычий дневальный Заяц нормально вам все объяснить про отряд не смог?
— Ну да… Больше вопросов, чем ответов, — грустно подтвердили парни.
— Тогда давайте я проведу вам инструктаж, — предложил Тополев. — Меня зовут Гриша. Я в этом бараке уже два года с небольшим перерывом в шесть месяцев, так что знаю про нашу жизнь все и даже больше.
— Очень приятно, Гриша! Мы о тебе еще на карантине от Камаза слышали. Он сказал: если чего-то непонятно будет, то к тебе обращаться за советом или помощью. Мол, ты типа смотрящего в бараке.
— О как! — удивился Григорий. — Ну, за рекомендации Мишане, конечно, гран мерси, но хочу вас расстроить: у нас барак людской, красный, и никаких смотрящих тут нет. Но насчет вопросов и помощи — завсегда милости просим. Так вот, продолжим. Несмотря на красноту и показательность нашего отряда, никто тут режим не накручивает и песни хором петь не заставляет. Можете валяться на шконках, сколько угодно, сидеть на кормокухне, смотреть телевизор, играть в футбол во дворе — это ваше право. Сами понимаете, что лагерь красный, соответственно, сотрудники администрации за нарушение внутреннего распорядка могут вас наказать, вплоть до водворения в штрафной изолятор, а это значит «прощай, УДО» — и все ваши старания были напрасны. Поэтому, если не хотите неприятностей для себя и остальных, придется выполнять определенные правила. В присутствии мусоров на шконках не лежать, без кителя не ходить, запреты на видных местах не держать. На фишке круглосуточно сидят мужики и отслеживают внешний периметр. Если от них звучит команда «Внимание!», это означает, что в поле зрения попал сотрудник администрации, который движется к нам и представляет потенциальную опасность. После такой команды вы должны быть в готовности: не спать и, если говорите по телефону, прервать разговор. В общем, ушки на макушке! Если фишкарь кричит: «К нам заходят!» — значит, в нашу локалку зашли незваные гости: надо вскочить со шконки, если вы лежали, и натянуть одеяло, одеться, если были в домашнем виде, а самое главное — бежать к своему курку и прятать все запрещенное. Если вас поймают с запретом, вы не только потеряете в деньгах, но еще и подставите окружающих: мусора станут наведываться чаще и искать лучше. А если этот запрет был не ваш, то вы обязаны будете компенсировать хозяину его стоимость в кратчайшие сроки. Поэтому перед тем, как просить у кого-нибудь трубку, подумайте тысячу раз, сможете ли купить такой же или нет. Фишка работает и по ночам, но после отбоя ребята дают команды гораздо тише, чтобы не будить отдыхающих после работы. Поэтому если вам не спится, прислушивайтесь внимательнее. Фишкари тоже несут материальную ответственность в случае отлета запрета по их вине. Бывало, что фишкарь засыпал на рабочем месте, а у мужиков отлетал мобильник, поэтому ночью лучше всего спать: безопаснее для всех. Все понятно?