— А если наоборот? Проклинать и ненавидеть нас с тобой, что не смогли вовремя свергнуть диктатора? — тихо, почти шепотом спросил Андрей.
— А мне нравится, что ты перешел на шепот. Это значит, что ты уже ступил одной ногой на путь исправления, — пошутил в ответ Гриша, и они рассмеялись, оставив риторический вопрос без ответа.
Переверзев вечером, как обычно, принес кучу новостей и сплетен. Он рассказал, что в поселке в Пензе Лернер, Кикозашвили и Уляницкий пребывают в шоке. Оказалось, что там есть жесткая установка от ФСИН и суда отпускать досрочно только тех, кто выплатил по иску не менее двух третей, а у каждого из них больше ста миллионов задолженности. Всем троим отказали на первом же заседании местного районного суда, и теперь придется работать до звонка, не покладая рук. Зарплата у Миши Лернера — всего девятьсот рублей в месяц, хотя он ехал, в том числе, и за высокой оплатой труда — в расчете тысяч на двадцать как минимум. Его бросила жена, тесть — его подельник и сокамерник — больше не хочет с ним знаться, брат — потерпевший по делу — его главный враг, отец и вся родня встали на сторону младшенького, поэтому поддержки никакой — ни материальной, ни моральной — ни от кого нет, и вся надежда — только на себя. У него куча долгов за взятку, которую он передал в Рассказовский суд в конце 2015 года через Чернозубова и Гришкина, а они его кинули. А тут он еще узнал от Переверзева, что в ИК-3 в сварочно-сборочном начали платить зарплату в десять-двадцать тысяч рублей, совсем поник и хочет возвращаться обратно на трешку злостником, чтобы хоть как-то существовать дальше. Иосиф тоже при всех своих связях и деньгах не в силах решить вопрос с УДО и от этого пребывает в унынии. Космос обокрал своих благодетелей Будянского и Мещенкова на работе и был выгнан с позором.
— Нет дружбы после отсидки — только криминальные связи! — заключил Переверзев.
На десятое января 2017 года у Григория было назначено заседание в апелляционной инстанции Тамбовского облсуда по отказу в удовлетворении его ходатайства об УДО от двадцать первого июля 2016 года в Кирсановском районном суде. Видеоконференция должна была состояться в десять утра, но началось все только в половине первого. Пока Тополев ожидал на вахте, он успел поздороваться со всем руководством колонии, вызванным на совещание к начальнику. Пообщался с Матвеем Жмуриным, тоже ожидавшим своего заседания по поправкам. Мимо них проходил Болтнев и, заприметив две своих головных боли, подошел ближе.
— Вы что, знакомы? — с наигранным ужасом спросил он.
— Да! — почти хором ответили Гриша с Матвеем.
— Вы еще и дружите, похоже? — продолжил в том же тоне начальник колонии.
— Да! — ответили они.
— Пиздец зоне… — произнес Болтнев и ушел в свой кабинет.
Ребята посмеялись и продолжили разговор.
— Одного из нашего отряда суд сегодня не отпустил по УДО, — сказал Жмурин. — У него пятерка за мошенничество. Половину срока уже отбыл, но суд мотивировал свое решение тем, что у него мало положительных характеристик. А у того ни одного взыскания и шесть поощрений!
— Мало сидит еще. Скорее всего, поэтому, — предположил Григорий. — Через годик, может быть, отпустят. Не раньше.
В этот момент дверь в комнату замполита открылась, и в проеме показалась обширная фигура Пузина. Он увидел Тополева и пальчиком поманил его к себе.
— Заходи. Дверь закрой! — скомандовал он.
— Доброе утро, Юрий Владимирович! — поздоровался Гриша.
— Привет! Ты это… больше со сцены не критикуй власть и правительство… Лады? — по-доброму и с улыбкой попросил он.
— Хорошо, не буду, — улыбаясь в ответ, согласился Тополев.
— И вот еще что… На будущее: согласовывай со мной тексты своих выступлений, лады?
— Договорились, Юрий Владимирович! Можно идти?
— Иди!
Матвея в коридоре уже не было: его пригласили в комнату, где проходила видеоконференция с залом суда, — но вскоре вышел оттуда довольный и радостный.
— Что, домой отпустили? — спросил Гриша. — Сияешь, как самовар начищенный!
— Пока что нет, но радоваться есть чему, — ответил Матвей. — Удовлетворили мое ходатайство об отложении заседания, а то мой адвокат еще не успел подмаслить всех, кого надо.
— Вот видишь! А ты все время жалуешься, что тебя плохо судят и не удовлетворяют твоих ходатайств. Вот удовлетворили же! — не смог удержаться от шутки по этому поводу Гриша.
— Тебе все хиханьки да хаханьки! — скривился в гримасе Жмурин. — Хочу еще раз предложить выкупить твой черновик и все записи с былиной про меня, чтобы она никогда и нигде не звучала.
— Ты про «Матвей Романович и Серый Болт»? — поинтересовался Григорий.
— Да-да! Именно!
— Так я ее еще не написал! У меня сейчас всего два былинных сказания написаны: одно ты слышал в клубе, а второе Пузин не дал зачитать со сцены. Там как раз про него и нашего бывшего завхоза Соболева.
— Как называется?