Ильяс сходил за положенцем, который ожидал в соседнем кабинете, и позвал его за собой. Феруз сел напротив Гриши через стол, пристально посмотрел на него и начал:
— Тебе что-нибудь говорит имя Наташа, город Тула, сумма восемьдесят тысяч рублей? — спросил положенец.
Офицеры переглянулись и с недоумением продолжили наблюдать за ситуацией.
— Абсолютно ничего, — недолго думая, ответил Тополев.
— Она говорит, что у нее есть фотографии, подтверждающие ее слова.
— Феруз, я вообще не понимаю, что здесь происходит, — сказал, продолжая находиться в полном недоумении, Гриша. — Вон, товарищи, — кивая головой в сторону представителей администрации продолжил он, — одну версию мне закидывают, ты — совершенно другую. Вы уж как-нибудь между собой договоритесь…
— Я тебе ничего не закидываю! — грозно ответил положенец. — И с мусорами ни о чем не договариваюсь! — вскрикнул он и вскочил.
Григорий тоже не стал сидеть и ждать возможной атаки. Он был на голову выше Феруза, поэтому тот немного остыл, увидев достойное сопротивление.
— А ну-ка сядьте оба! — закричал Карташов и сам встал.
— Ладно, — спокойно сказал Феруз, присаживаясь на стул, — сегодня вечером будет конференция, так что будь на связи. Твои цифры у меня есть.
— Все! На этом и закончим сегодня, — произнес зам по БОР. — Иди, Тополев, на работу, а то вы тут еще драку в нашем присутствии затеете.
— Что ты, начальник? Какая драка? Я мирный человек, — сказал Феруз и засмеялся.
Гриша вышел из кабинета.
Не успел Тополев вечером после работы войти в барак, как одновременно позвонили и Феруз, и вахта. Естественно, первым делом пришлось идти в административный корпус. Там в кабинете старшего опера, помимо Измаилова, ждал Гришу и Шеин.
— Молодой человек, скажите мне, пожалуйста, почему я должен заниматься вашим делом уже тря дня? — спросил недовольный начальник колонии.
Гриша еле сдержался, чтобы не ответить «Наверное, потому что вам это нравится». Но промолчал и, как оказалось, правильно сделал.
— Деньги надо отдать! — потребовал Шеин. — Можете жаловаться на меня, писать заявления о вымогательстве… Я не боюсь. Но вот вам точно будет плохо. Только представьте: новое уголовное дело, новый срок, новая колония…
— Я не знаю никакой Наташи из Тулы! И не имею никакого отношения к пропаже денег у таксистки Наташи из Рассказово, — прервал речь начальника Григорий.
— Все вы знаете! У нее ваше фото. Решите вопрос, и срочно! Вот Ильяс Наильевич вам дальше все объяснит. А завтра с утра — ко мне, — сказал очень строго Шеин и ушел.
— У тебя есть четыре пути, — начал Измаилов, дождавшись, когда за руководителем закроется дверь и его шаги стихнут в коридоре. — Первый — написать заявление о вымогательстве. Второй — закрыться на БМ. Третий — оставить все как есть и получить по голове в темном углу. И четвертый… — тут оперативник сделал паузу и пристально посмотрел на Тополева. Поняв, что тот хоть и слушает его внимательно, но при этом безразличен к происходящему, закончил мысль: — Заплатить!
Григорий молча стоял и ждал, когда же этот цирк закончится. Ему гораздо интереснее была предстоящая конференция с пресловутой Наташей из Тулы с ее амбициозными требованиями вернуть какие-то деньги неизвестно за что. А больше всего его интересовал вопрос с некой фотографией, которой она якобы обладала и которую готова была предъявить как доказательство.
— Иди и разговаривай с Ферузом, — скомандовал Ильяс. — А потом сразу же ко мне.
По вечерам Гришин сотовый был на хранении у Кабана. Поэтому, как только он вернулся в барак с вахты, его тут же соединили с положенцем.
— Привет, Григорий! — поздоровался Феруз. — Что, накрутили уже тебя менты?
— Привет, Феруз! Да они сами там не понимают, что происходят. Маются от неизвестности и отсутствия информации.
— Понятно. Сейчас я выведу на конференцкол оппонентов наших. Повиси.
Тополеву понравилось, что главный блатной назвал тех, кто должен быть на другой стороне, нашими оппонентами. Ждать пришлось недолго. Вскоре в эфире зазвучал голос Макса по кличке Север — смотрящего за Тульской зоной общего режима — и Сережи Меньших — сокамерника Гриши по хате ноль-восемь в Бутырке.
— Всем добрый вечер! — поприветствовал присутствующих Макс. — У нас тут возникла небольшая непонятка. Вот мой подопечный Сергей Меньших утверждает, что ты, Григорий, должен ему еще с московского централа восемьдесят тысяч рублей. Это так?
— Здравствуй, Максим! Я хочу напомнить тебе про июнь нынешнего года, когда я и Мага — наш смотрящий хаты — звонили тебе, просили разобраться с Меньших и с его долгом нам. Ты еще сказал, что он пока не доехал до лагеря. Но как приедет, ты с этим вопросом разберешься. Помнишь?
— Да-да, — вспоминая детали того разговора, задумчиво ответил Север.