Таким образом, в этом исследовании были получены экспериментальные данные, свидетельствующие о том, что между нарушениями критичности к своим действиям у психопатических личностей и мотивами их деятельности существует тесная избирательная связь. У психопатических личностей истеро-возбудимого круга нарушения критичности проявляются при актуализации мотива «восстановления уязвленного самолюбия», у тормозимых психопатов – в условиях внешней регламентации деятельности, при актуализации мотива сохранения личностной автономии с собственным привычным стереотипом действий.
Поскольку критичность включает в себя и оценку ситуации, и самоконтроль, и прогнозирование возможных последствий своих действий[201], нарушения критичности у психопатических личностей, проявляющиеся в определенных ситуациях, чаще всего при актуализации мотивов психопатической самоактуализации, определяют особенности принятия решений и планирования преступлений в этих случаях.
Так., Г., 46 лет, врач по образованию, кандидат медицинских наук, самолюбивый, мстительный, конфликтный, по словам сослуживцев, «способный создавать невозможную обстановку на работе», стремящийся подчеркнуть свое превосходство над другими, с целью отомстить администрации за плохую характеристику вложил в конверт три ампулы с холерным возбудителем и анонимно отослал их в областной отдел КГБ, сопроводив письмом с критикой дисциплины, обвинениями в халатности дирекции института, где работал. Был привлечен к уголовной ответственности, направлен на судебно-психиатрическую экспертизу, признан вменяемым с диагнозом «паранойяльная психопатия». Психологическое исследование Г. обнаружило у него особенности мышления, которые вполне охватываются понятием «относительного» и «аффективного слабоумия», несмотря на то что формальных нарушений интеллекта у него не установлено.
Особое внимание в современной литературе уделяется способности психопатических личностей к учету прошлого опыта, обучению на собственных ошибках, планированию и предвидению, прогнозированию возможных последствий собственных действий[202].
Предварительное программирование предстоящей деятельности с учетом возможных последствий собственных действий, прогнозирование будущего на основе прошлого опыта – важнейшее условие оптимальной организации человеческого поведения. В полной мере все это можно отнести и к такой специфической форме деятельности, как преступное поведение.
Наиболее существенным признаком в изменениях внешней среды, на который субъект может ориентироваться при прогнозе дальнейших событий, является частота наступления каждого события в его прошлом опыте. На основе сведений о чередовании событий субъект создает внутреннюю модель вероятностной организации среды и предсказывает наступление определенных событий[203].
Прогнозирование будущего дает возможность подготовиться к нему. Биологическая целесообразность опережающих реакций очевидна, так как благодаря им возможна своевременная, не запаздывающая по отношению в изменяющимся внешним условиям организация действий, направленных на достижение какой-либо цели.
Подготовка к действиям, которые надо совершить в предстоящей ситуации, прогнозируемой с определенной вероятностью на основании прошлого опыта субъекта, получила название преднастройки к движениям[204].
Для уточнения способности психопатических личностей к формированию опыта и его использованию для произвольной регуляции поведения при решении различных задач в разных условиях были проведены эксперименты по «вероятностному прогнозированию»[205].
Исследование проводилось с помощью методики регистрации времени двигательной реакции при реагировании испытуемых на разновероятные сигналы, появляющиеся в случайной последовательности. Одним из критериев обучения (формирования опыта) было установление стабильной разницы во времени реакции на частые и редкие сигналы в соответствии с законом Хика[206]. После установления этой разницы условия эксперимента варьировались. Оценивались изменения значений времени реакции при введении повышенной значимости сигналов, изменении статистической структуры их последовательности. Такой методичесий прием обеспечивал получение объективных результатов, деятельности испытуемых и возможность количественной оценки данных.
Как показали результаты проведенного исследования, у психопатических личностей, так же как и у здоровых испытуемых, формируется опыт относительно статистической структуры предъявляемой им последовательности сигналов. Это подтверждает представления клиницистов, что способность к усвоению нового материала, формированию опыта, дифференциации частых и редких событий при психопатиях не страдает.
Различия между здоровыми испытуемыми и психопатическими личностями выявились в звене использования опыта, там, где сформированный опыт необходимо было использовать для регуляции собственных действий. У здоровых испытуемых полученные знания о структуре сигналов использовались ими для выработки определенной тактики поведения, направленной на достижение поставленной цели. У психопатических личностей знания о статистической структуре сигналов не оказывали существенного влияния на тактику поведения. Их реагирование определялось непосредственным подчинением ситуации, при этом прошлый опыт не являлся ведущим в регуляции деятельности.
При изменении структуры предъявляемой последовательности сигналов было обнаружено, что в основе непосредственного подчинения ситуации у психопатических личностей может лежать то, что субъективная вероятность ожидания последующего сигнала определяется у них в значительной степени только последними, предшествующими событиями, тогда как в норме используется больший отрезок прошлого опыта.
С этими результатами хорошо согласуются данные, полученные с помощью Тематического апперцептивного теста ТАТ, касающиеся временной перспективы в рассказах психопатических личностей и психически здоровых лиц. У психически здоровых испытуемых категории прошлого и будущего встречаются в 75% рассказов, тогда как у психопатических личностей они зарегистрированы менее чем в 15% рассказов. Психопатические личности и в рассказах ТАТ и в экспериментах по вероятностному прогнозированию опираются на «укороченный» отрезок прошлого опыта либо вообще игнорируют его в своем поведении в актуально существующей ситуации.
Наиболее значительные различия между психически здоровыми испытуемыми и психопатическими личностями проявились при введении в эксперимент по вероятностному прогнозированию повышенной значимости сигналов, меняющей эмоциональное отношение испытуемых к выполняемой деятельности. Придание повышенной значимости тем или иным сигналам ставит перед испытуемыми новую задачу, которая у здоровых людей приводит к изменениям результатов деятельности в соответствии с новой целью, выбранной тактикой решения поставленной задачи. У психопатических личностей введение повышенной значимости сигналов не только не перестраивало их деятельность в соответствии с поставленной задачей, но даже приводило к обратным результатам: увеличению числа ошибок и времени реакции на значимые сигналы.
Между тремя группами психопатических личностей, участвовавших в эксперименте, были обнаружены и определенные различия. Для возбудимых и истерических психопатов наиболее характерным было непосредственное следование за изменением внешних условий, большая подчиняемость внешним влияниям, что исключало адекватное прогнозирование, регуляцию собственных действий. В группе тормозимых психопатов были обнаружены неудачные попытки прогнозирования, когнитивной регуляции своего поведения, но они лишь усугубляли неадекватность реакций.
В процедуру эксперимента была введена самооценка испытуемыми своей способности к прогнозированию. Мнение психопатических личностей о себе в этом плане достаточно иллюстративно. Например, Г. (возбудимый психопат) говорил: «Я сначала ляпну, а потом уже думаю, что сказал. И вообще я никогда не задумываюсь о будущем, что меня ждет, живу одним днем»; Ш. (возбудимый психопат): «У меня как-то все само собой получается, сперва сделаю, потом подумаю. За это и сел»; Л, (возбудимая психопатия): «Когда я начинаю думать, я уже сижу в тюрьме».
Зато в группе истерических психопатов большинство испытуемых отстаивали максимально высокую оценку своей способности к планированию и прогнозированию. Так, Л., неоднократно привлекавшийся к уголовной ответственности за мелкие кражи, говорил: «Я планирую, причем планирую очень далеко. Я прогнозирую на очень далекое будущее. Мои прогнозы похожи на шахматы. Так же как гроссмейстер видит на несколько ходов вперед, так и я, все, что мне может помешагь, я стараюсь обойти. Вообще у меня в жизни не было таких целей, которых бы я не добивался. Единственно, что могло мне помешать, это тюрьма», 3., обвиняемый в изнасиловании, утверждал: «Почти всегда все, что я делаю, у меня с расчетом на будущее».
Характерной для этих испытуемых была определенная подмена понятий. Под «прогнозом» они понимали, как выяснилось из беседы, «цель, которую ставил перед собой и которой добивался». Так, упомянутый выше Л. считал: «Вообще у меня в жизни не было таких целей, которых бы я не добивался. Будущее – это то, к чему мы стремимся. На пути к целям, которые я ставил перед собой, бывали различные шероховатости, это был долгий или менее долгий путь. Я стремился иметь ребенка, и вот я имею ребенка, самый элементарный такой прогноз. Бывает, что я меняю прогноз, тогда я меняю цель. Если говорить о более далеких прогнозах, ну вот я освободился и задумал поступить в институт. Я шел к этой цели прямым путем. Мне не нужно было много заниматься, мне нужно было только освежить знания по химии, по биологии. Я бы безусловно поступил. Брат благодаря мне поступил в институт». На вопрос: «Так вы поступили в институт?» – Л. ответил: «Ну где же я поступил, если меня посадили».
Подмена понятий прогноза и цели носит, по-видимому, защитно-компенсаторный характер, является попыткой вытеснения, маскировкой «активно-личностной» позицией нарушений прогностической функции мышления.
В группе тормозимых психопатических личностей (астенические, шизоидные, психастеники) все испытуемые с теми или иными оговорками считают, что пытаются заранее продумывать свое поведение. И все единодушно отметили неудачность этих попыток. И., обвиняемый в краже: «У меня всегда были планы, утром я уже знал планировку дня. Но чаще всего получалось не так, как хотелось. Я в последнее время специально делал наоборот, потому что знал, что тогда может получиться как надо».
Многие психопатические личности из группы тормозимых отмечали, что, когда они строят какие-то планы, заранее что-либо продумывают, в этих случаях результат бывает хуже, чем в случае действий без предварительной программы. Так, К., обвиняемый в квартирной краже, рассказал: «Обычно поступаю правильно, когда не думаю, а когда начинаю думать, видимо, переоцениваю шансы, сам себя. Раз попробовал, попрогнозировал, и вот я здесь».
В некоторых случаях испытуемые пытались анализировать причины неадекватности своих планов, прогнозов. Показательно в этом смысле высказывание испытуемого С., обвиняемого в хищении: «Я планирование понимаю как именно осознанное, рассчитанное, взвешенное решение вопроса. Обдумывание выражалось в построении таких надежд, в таких представлениях, до вживания в тот образ, в тот вид деятельности, который мне представлялся в перспективе. Вот именно вживание, а расчет у меня отсутствовал, я уже жил в том мире, который для себя создал, а его еще не было. А поступки уже начинал совершать соответственно созданному миру, фантазиям таким. Зато очень больно было, когда происходило столкновение с реальностью. Она жестоко доказывает, что то, что вообразил себе, еще не означает, что это есть на самом деле».
Несколько по-иному пытался ту же мысль выразить испытуемый Т., участник групповой квартирной кражи: «Да, придумаю, у меня романтика в голове. Но ты понимаешь – романтика, а кто смотрит на тебя, думает— вот дурак завернутый». Испытуемые отмечали, что иногда им легче понять поведение и планы других людей, чем свое собственное. Так, испытуемый И. говорил: «То, что я говорил о других, сбывалось, а о себе я даже не загадываю, потому что знаю, что будет наоборот».
Такая самооценка согласуется с объективными результатами деятельности психопатических личностей тормозимого круга в эксперименте по «вероятностному прогнозированию», в котором у них возрастало число ошибок и среднее время реакции при попытках прогнозирования на основании имеющихся знаний.
Полученный в эксперименте, казалось бы, парадоксальный факт, что именно «программирование», предварительное обдумывание своих действий психопатическими личностями тормозимого круга является в какой-то мере дезадаптирующим фактором, ведущим к явному ухудшению результатов, находит свое подтверждение в материалах уголовных дел этих испытуемых. Их «спланированные» противоправные действия поражали своей вычурностью, недостаточной логичностью, неадекватностью прогноза возможных последствий.
Так, И., 31 года, со средне-техническим образованием, легко ранимый, обидчивый, стеснительный, трудно привыкающий к новой обстановке, скромный и добросовестный на работе, в то же время трусливый и переживающий свою трусость, решил «проверить», как ведут себя люди в критический момент, кроме того, хотелось посмотреть, «как живут люди в уголовном мире». Дождавшись, когда из магазина выйдут покупатели, зашел в магазин, закрыл дверь, достал из кармана хозяйственный нож, прошел за прилавок к продавцу, приставил нож к его груди, при этом повторял: «Хватит, хватит». Был разоружен и привлечен к уголовной ответственности за разбойное нападение. Ничего странного в своем поступке не видит, объясняет свои действия тем, что «интересуется психологией людей».
Как здоровые люди, так и психопатические личности в своей жизни сталкиваются с проблемой выбора между несколькими вариантами поведения, которым необходимо дать сравнительную оценку и предпочесть один из них. Принятие решения основывается по крайней мере на двух моментах: анализе ситуации и учете собственных возможностей.
В последнее время широко развивается исследование принятия решений средствами математических наук, которые позволяют получать обобщенные и формализованные данные, формулировать правила выбора стратегий поведения, правила принятия решений в условиях неопределенности, обеспечивающие оптимальные в данной ситуации результаты[207].
Модели теории принятия решения не только учитывают вероятностные, статистические свойства среды, но и пытаются вскрыть личностные, субъективные детерминанты в поведении выбора. Признается, что выбор субъекта и выгодность ему того или иного исхода определяются не только прогнозами вероятностной структуры ситуации, но и мотивационными моментами: системами вознаграждений, установками, потребностями и вкусами субъекта[208]. Теория принятия решений дает «рецепт» выбора линии поведения в неопределенной ситуации, в тех случаях, когда необходимо принимать решение и действовать, невзирая на ограниченность знаний об условиях деятельности.