Вслед за формированием мотивов преступного поведения наступает этап принятия решения. Мотивация, планирование и исполнение преступления составляют в совокупности механизм преступного поведения при совершении умышленных преступлений[189].
Применительно к лицам с психическими аномалиями все три этапа (звена) этого механизма изучены пока еще недостаточно. При этом можно с уверенностью сказать, что о когнитивном звене преступления, включающем принятие решения и планирование, мы знаем меньше всего, ни в отечественных, ни в зарубежных исследованиях вопрос о конкретной роли дефектов мышления и интеллекта у преступников с психическими аномалиями в преступном поведении специально не изучался.
В судебно-психиатрических работах, посвященных экспертной оценке психически больных, в разделах, касающихся юридического (психологического) критерия вменяемости, т. е. оценки способности лиц с психической патологией отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, имеются общие характеристики нарушений познавательной деятельности при шизофрении, эпилепсии, органических заболеваниях головного мозга, психопатии, олигофрении и др., выработаны признаки, дифференцирующие с учетом структуры и глубины расстройств вменяемость – невменяемость. Однако вопрос о том, каким образом нарушения восприятия, памяти, мышления, интеллекта, прогнозирования преломляются в механизме преступного поведения, специально не рассматривался и в таком виде ставится впервые.
Вместе с тем изучение нарушений познавательной деятельности при психических заболеваниях – наиболее разработанный и методически оснащенный раздел отечественной патопсихологии[190]. Благодаря тому, что патопсихологи более 30 лет разрабатывали именно эту проблему, когнитивные разделы криминальной патопсихологии могут строиться не на пустом месте.
Как и в других разделах криминальной патопсихологии, мы попытаемся опираться на структуру патопсихологических синдромов. Для того, чтобы проследить процесс принятия решения, планирования преступления у лиц с психическими нарушениями, недостаточно отметить те или иные нарушения мышления или интеллекта. Реализация преступного намерения происходит с опорой как на нарушенные, так и на сохранные звенья когнитивных процессов. Доказательством этого служит то, что слабоумные больные с глубокой степенью олигофрении или слабоумия, больные шизофренией на этапе слабоумия не совершают общественно опасных действий. Наибольшую общественную опасность представляют, как известно, больные с психопатоподобными синдромами, образующими причудливые и разнообразные рисунки нарушенных и сохранных сторон психики.
Под принятием решения в психологии понимают волевой акт формирования последовательности действий, ведущих к достижению цели на основе преобразования исходной информации. Основные этапы процесса принятия решения включают информационную подготовку решения и саму процедуру его принятия с выбором программы действия, включающей прогнозирование изменений ситуации, возможных последствий своих действий. В принятии решений участвуют различные уровни психического отражения – от познавательно-перцептивного до рече-мыслительного.
На каждом из этих этапов уровни нарушения отражения, составляющие суть психической патологии, определяют особенности принятия решения у лиц с психическими аномалиями.
Психопатия. Уже в первых работах, в которых психопатии были выделены в самостоятельную нозологическую единицу, содержатся данные о нарушениях интеллектуальной сферы при этих патологических состояниях[191]. Однако в центре внимания клиницистов в основном были аффективные и волевые расстройства при психопатиях, ведущая роль которых и нашла свое отражение в соответствующих определениях и классификациях[192].
Первая работа, специально посвященная особенностям интеллекта психопатов, была опубликована Е. Блейлером. Он описал механизм так называемого относительного слабоумия, характерного, как считал автор, для психопатических личностей. По мнению Е. Блейлера, «относительное слабоумие» проявляется в виде разрыва между приобретенными знаниями и практическим их применением. Это слабоумие является результатом неблагоприятного соотношения различных психических функций между собой, а не результатом снижения или недоразвития относительно какого-то среднего уровня нормы. Ни одна из отдельно взятых функций не может быть названа причиной слабоумия. Предполагаемым механизмом «относительного слабоумия» Е. Блейлер считал нарушение соотношения между возможностями интеллекта и целями, которые ставит перед собой субъект под влиянием аффектов и влечений[193].
Название работы «Относительное слабоумие», по-видимому, послужило в какой-то мере поводом для заостренной постановки проблемы. В дальнейшем во многих исследованиях вопрос рассматривался в виде альтернативы: сохранен или нарушен интеллект при психопатиях.
Ряд авторов подтвердили наблюдения Е. Блейлера, однако при объяснении механизмов интеллектуальных нарушений при психопатиях акцент сместился на роль аффективных моментов. Эта точка зрения, закрепленная в определениях «аффективное слабоумие» и «аффективно-волевое слабоумие», получила распространение в руководствах по психиатрии и считается наиболее признанной. Суть ее сводится к тому, что эмоционально-волевые расстройства отражаются и на интеллекте психопатов, на особенностях их мышления, что ведет к непоследовательности суждений, «аффективной логике», нарушениям целенаправленности, резонерству[194].
Альтернативная точка зрения, поддерживаемая рядом авторов, заключалась в утверждении об интактности (сохранности) мышления и интеллекта при психопатиях[195], а в некоторых работах отмечался даже присущий психопатическим личностям «интеллектуальный блеск»[196].
С целью проверки этих предположений нами было проведено экспериментальное исследование мышления при психопатиях, особенностей выбора целей, которые ставят себе психопатические личности, а также влияния аффективных переживаний, спровоцированных условиями эксперимента, на результаты их деятельности, выполнение мыслительных операций[197]. Для решения указанных задач был разработан экспериментальный прием, включающий использование известной методики «исключения предметов», которая представлялась испытуемым в форме исследования «уровня притязаний»[198].
15 карточек методики «исключения предметов», заключающейся в необходимости обобщить три изображенных предмета из четырех, исключив лишний, раскладывались на столе изображением вниз по порядку – от 1 до 15. Хотя объективно трудность заданий не была связана с порядковым номером (это было установлено специально проведенным ранжированием), испытуемым говорилось, что с увеличением номера карточки трудность возрастает, и предлагалось выбрать для выполнения любую из них. Попутно замечалось, что время выполнения ограничено. После каждого задания (выбор каждый раз испытуемый делал сам) давалась оценка результатам. Оценки «верно» или «неверно», включающие в себя «уложился во времени», «не уложился», давались в соответствии со схемой эксперимента и могли не совпадать с истинным уровнем выполнения заданий.
Обследованы психопатические личности, совершившие преступные действия, с возбудимой, истерической и тормозимой психопатией. Контрольную группу составили психически здоровые лица.
При анализе результатов рассматривались следующие показатели: особенности выбора первого задания, диапазон и направление выбора (в сторону увеличения или уменьшения трудности в зависимости от «успешного» или «неуспешного» выполнения предыдущего задания), средний уровень выбираемых заданий (как среднее арифметическое первых 10 выборов), особенности выполнения операций исключения и обобщения (привлекаемые признаки предметов и понятий, уровень обобщений, целенаправленность ответов).
Результаты проведенного исследования показали, что психопатические личности ставили себе более сложные задачи в условиях свободного выбора, чем здоровые люди в сходной ситуации. По-разному действовала на психопатические личности и здоровых испытуемых оценка результатов их действий. Несоответствие притязаний оценке не приводило у психопатических личностей к перестройке действий, как это наблюдалось у здоровых испытуемых, а вызывало аффективные реакции и неадекватные тактики поведения. В 23% сделанных выборов у психопатических личностей отмечался «неадекватный по направлению» выбор заданий: более «легких» после успеха (11%) и более «трудных» после «неуспеха» (12%).
Проведенное исследование обнаружило, таким образом, что аффективно обусловленные изменения поведения психопатических личностей определяются прежде всего особенностями выбора целей, нарушением звена регулятивной связи между уровнем притязаний, возможностями субъекта и предъявляемыми требованиями, т. е. нарушениями регулятивной и прогностической функций мышления.
Подтверждение этому было получено при анализе ответов испытуемых и распределения их в «поле притязаний». 62% операций исключения и обобщения были выполнены психопатическими личностями на основании существенных признаков предметов при достаточном уровне обобщений, в 16% ответов отмечалось снижение уровня обобщений и в 22% – искажение процесса обобщений, опора на несущественные признаки предметов и понятий, нарушение целенаправленности ответов.
При анализе распределения ответов с искажением процесса обобщения, резонерством и аффективно окрашенным рассуждательством было обнаружено, что 67% из них были даны в экспериментально сформированной «зоне повышенных притязаний», с которой у психопатических личностей было связано переживание успеха и неуспеха.
В различных клинических группах психопатических личностей эта связь была выражена по-разному. Наибольшая зависимость нарушений процесса обобщений от аффективно окрашенных переживаний успеха и неуспеха была обнаружена в группах возбудимых и истерических психопатов. У тормозимых психопатических личностей ответы с нарушением процесса обобщений были распределены по графикам уровня притязаний более равномерно.
Таким образом, впервые было получено экспериментальное подтверждение гипотезы Е. Блейлена об «относительном» и «аффективном» слабоумии психопатических личностей, заключающемся в выборе непосильных для собственных возможностей, интеллекта задач и сбоях мышления под влиянием аффективных моментов. В сочетании с переоценкой собственной личности, недостаточностью прогноза возможных последствий своих действий эти особенности мышления психопатических личностей находят отражение в, казалось бы, тщательно продуманных преступлениях.
М., 35 лет, музыкант по профессии, с психопатией истерического круга, совершил убийство своей жены, инсценировав ее самоубийство. Вызванные М. работники милиции обнаружили труп с резаной раной в области шеи, предсмертное письмо, исполненное рукой жены М., в котором она, обвиняя руководителя Дома культуры, где работала, в сексуальных притязаниях, пишет о намерении покончить жизнь самоубийством. После проведенных почерковедческой и (довольно небрежно) судебно-медицинской экспертизы уголовное дело по факту самоубийства было прекращено. После этого М. неоднократно обращался в различные инстанции, требуя наказать руководителя Дома культуры. Многочисленные, изложенные в драматической форме жалобы М. возымели действие. Прокуратура вновь возбудила дело. Повторная судебно-медицинская экспертиза пришла к заключению, что погибшая не могла нанести себе две глубокие резаные раны в области сонной артерии. По заключению психолого-графологической экспертизы, проанализировавшей, кроме характерных особенностей почерка, содержание и стиль предсмертного письма, письменную продукцию погибшей (школьные сочинения, письма) и М., письмо исполнено рукой погибшей, однако стиль письма, обилие высокопарных рассуждений не свойственны ее письменной продукции, но зато являются характерным признаком писем и заявлений М. Эти данные послужили основанием для привлечения М. к уголовной ответственности. В процессе следствия было установлено, что М., ревнуя свою жену, уговорил ее написать «предсмертное» письмо, с тем чтобы использовать его для обвинения директора Дома культуры, с которым находился в конфликтных отношениях. Продиктовав жене текст письма, он затем ночью заранее приготовленной бритвой нанес ей смертельные ранения. Совершив преступление, М., склонный к рисовке и переоценке своей личности, своими демонстративными действиями, сам не желая того, способствовал собственному изобличению.
Подчеркивая слабость, дефектность у психопатических личностей наиболее ценной и сложной функции интеллекта – критических способностей, известный судебный психиатр А. М. Дубинин считал наиболее характерной особенностью интеллектуальной недостаточности при психопатиях то, что она тесно связана с ситуацией, с переживаниями, раскрывающими психопатические черты. Вне этих специфических для данной личности переживаний и особых ситуаций интеллект психопата может представляться полноценным, а в некоторых случаях блистает рядом способностей, скрывающих таящуюся дефектность[199].
С целью изучения возможной связи проявлений некритичности у психопатических личностей с теми или иными мотивами деятельности, которые можно создать в экспериментальной ситуации, нами было проведено специальное исследование. В эксперименте принимали участие психопатические личности истеро-возбудимого круга и тормозимые (астенические) психопаты. Контрольную группу составили психически здоровые лица.
С каждым испытуемым с помощью трех аналогичных по сложности вариантов методики Эббингауза[200] было проведено три серии опытов, направленных на исследование критичности к своим суждениям, действиям, высказываниям. Серии различались между собой содержанием текстов, в которых нужно было заполнить пропущенные слова, и инструкциями испытуемым. В первой серии опытов давалась обычная для этого задания инструкция: «Необходимо вставить в текст пропущенные слова». Во второй серии испытуемым предлагалось выполнить аналогичное задание, так как в предыдущем было допущено большое число грубых ошибок, т. е. вводился мотив «восстановления уязвленного самолюбия». В третьей серии искусственно создавалась ситуация «дефицита времени» с навязыванием испытуемым несвойственного им темпа работы. Результаты опытов у психопатических личностей и в контрольной группе здоровых испытуемых сравнивались между собой.
У здоровых испытуемых характер выполнения заданий в трех сериях опытов, число ошибок существенно не менялись. Во второй серии отмечалось некоторое замедление темпа работы по сравнению в первой серией. В третьей серии темп работы ускорялся, однако при этом полностью сохранялась функция контроля за своей деятельностью.
Психопатические личности в первой серии выполняли задание так же, как и здоровые испытуемые, обнаруживая тенденцию к самоконтролю своих действий. Однако во второй и третьей сериях опытов наблюдались значительные различия в результатах: числе ошибок, особенностях поведения психопатических личностей и здоровых испытуемых. Различались между собой и две группы психопатических личностей.
В группе истеро-возбудимых психопатов во второй серии отчетливо наблюдалась дезорганизация деятельности со значительным увеличением числа ошибок, уменьшением контроля за своими действиями, которые принимали неспланированный, импульсивный характер, сопровождались бурными аффективными реакциями. Условия «дефицита времени» в третьей серии, напротив, мобилизующе действовали на испытуемых этой группы, отмечалось значительное ускорение темпа работы без нарушения процесса самоконтроля.
В группе тормозимых психопатических личностей во второй серии наблюдалось значительное замедление темпа выполнения задания с неоднократным чтением текста, подбором дублирующих слов, которые, по мнению испытуемых, «более глубоко» раскрывают смысловую сторону рассказа, т. е. отмечалось усиление функции контроля за своей деятельностью, проявлявшееся в основном в снижении продуктивности. В третьей серии нарушение привычного темпа работы, внешняя временная регламентация деятельности привели в этой группе испытуемых к значительному ухудшению качества выполнения задания. Часть испытуемых отказалась от работы, остальные допускали грубые ошибки, которые не замечались ими даже после окончания работы, обнаруживалось значительное снижение самоконтроля, способности к адекватной оценке и коррекции своих действий. Судя по самоотчету испытуемых, ведущим мотивом в третьей серии оказалось стремление к сохранению привычного стереотипа действий, неприятие внешней императивной регламентации.