Вот и сейчас она увязалась за ним, чтобы мама, не дай бог, не загнала ее на кухню помогать с кулейкой.
Под ногами шуршат опавшие листья, отливая золотом под прохладным осенним солнцем. Тоша с Тимуром идут в самый конец Мельничной улицы к старичкам, деду Вите и бабе Зое, соревнуясь, кто выше подкинет ногами листья. Мама снова будет ругаться, что ботинки грязные, но и пусть!
Набитый продуктами Тимуров рюкзак подскакивает на его спине в такт шагам, у Тоши в руках болтается пакет с яблоками. Хохоча во все горло, они не замечают, как приближаются к обветшалому дому, скрюченному, как старое дерево посреди сухих зарослей неухоженного двора.
Место из детских страшилок.
Их отвлекает какой-то шум, и Тоша с Тимуром на миг замирают.
– Бать, не надо, пожалуйста! – доносится до них жалобный возглас.
Громко хлопает дверь, и они видят среди голых кустов две фигуры – маленькую и большую.
Клим и его пьяный папаша.
Тоша знает: надо делать отсюда ноги, пока их не заметили. Но ее словно держит какая-то невидимая сила, пригвоздив к месту. Пальцы вгрызаются в понуро повисший пакет с яблоками, а по спине бегут мурашки, когда Тоша видит два крошечных светлых комочка в руках у Морева-старшего.
– Пожалуйста, бать! – Клим, обычно такой высокий и гордый, выглядит сейчас беспомощным щенком, скулящим у ног жестокого хозяина. Он хватает отца за руку, но тот отталкивает сына так сильно, что Клим падает на землю, поднимая вокруг себя ворох листьев, пыли и веток. Рядом с ним крутится что-то белое.
Это кошка. Она тревожно мяукает и странно кружит вокруг Клима, тыкаясь носом в его ноги.
– Я найду им дом, обещаю! – поднимается он и снова бросается к отцу.
Тот стоит у колодца и качает в ведро воду, прижимая к груди лохматые комочки. Те, чуя неминуемое, жалобно пищат.
У Тоши кровь стынет в жилах, когда она понимает, что сейчас будет.
– Да сдались они кому! Твари блохастые, – Морев-старший ставит на землю ведро и, ни на миг не задумываясь, бросает в него двух котят.
– Нет!
Клим кидается на отца, но десятилетний мальчуган против взрослого мужчины – это заведомо неравный бой. Отец отмахивается от сына, как от мухи, но Клим не падает, остается на ногах. Белая кошка с шипением и визгом налетает на Морева-старшего, пытаясь защитить своих котят, но тот пинает ее ногой.
– Слепое отродье, – доносится до Тоши глухое бормотание, и что-то щелкает у нее в груди.
Пакет с яблоками падает на землю, но Тоша уже этого не видит. Она мчится к покосившемуся забору, перемахивает через него и бежит к мужчине с опухшим пропитым лицом. Мужчине, которого боится вся детвора в округе, словно тот страшнее Чужого из старого ужастика.
Она на миг замечает его удивленный взгляд, но не он ее цель. Сердце громыхает в ушах, перед глазами – красная пелена ярости. В ушах стоит удивленный крик Тимура и эхо кошачьего писка.
Тоша со всего размаху врезается в ведро. Вода выплескивается вместе с двумя несчастными комочками, и она, не чувствуя боли от падения, подползает к ним, растирает худенькие тела пальцами. В ее руках – тонкие лапки, розовые носики, еще нераскрывшиеся глазки. Тоша дышит на них, что-то шепчет – она без понятия, как им помочь.
– Пшла вон с моего двора!
Морев-старший хватает ее за воротник куртки, отрывает от безжизненных котят и ставит на ноги. Тошины ноздри опаляет вонь, и она морщится.
– Вон, я сказал!
Страх возвращается к ней, и Тоша бежит прочь к забору, но в последнюю минуту оборачивается. Мама-кошка склоняется к своим котятам, лижет их, неустанно работая язычком. Морев-старший отпихивает ее ботинком, подбирает котят и идет к дому, по пути бросая тех в мусорное ведро с торчащими оттуда горлышками бутылок.
– В следующий раз ее саму утоплю! – рычит он на сына.
Клим как вкопанный стоит на том же самом месте рядом с колодцем и пустым взглядом смотрит на белую кошку. Та роет носом землю, пытаясь понять, куда делись ее котята.
Тоша боится пошевелиться, но Клим ее не замечает, словно она и не появлялась никогда у него во дворе. Он сгребает в охапку кошку, порывисто прижимает к груди. Та мяукает ему в воротник.
– Прости, милая моя, – шепчет Клим, склоняя голову к белой макушке. В этом движении столько любви, боли и нежности, что Тоше кажется, сейчас ее сердце разлетится на маленькие осколки.
Плечи Клима сотрясает дрожь. Тоша вдруг ощущает, как по ее собственным щекам бегут горячие слезы. Она плачет вместе с Климом, но ничем не может ему помочь.