— Жажда власти. Отомстить нам. Призвать Темного Бога Волков. Но это в прошлом.
Аластер снова принялся ловить рыбу, но вместо того, чтобы ловко подразнить поверхность воды мушкой, он замахнулся, как будто хлестал человека к позорному столбу.
— Хранительница Знаний упомянула пророчество, но о нем всегда только намекают, — сказал я. — Что это, не самом деле?
Он бросил на меня подозрительный взгляд.
— Что душа-близнец вернет Темного Бога. Что они заберут души нашей стаи.
Мое сердцебиение ускорилось. От отца этого не скроешь.
— Мне нужно знать точные слова.
Он долго молча изучал мое лицо. Его запах сменился с легкого раздражения на низкий, кипящий ужас, приправленный отголосками старой ненависти.
Он закрыл глаза и через мгновение заговорил.
— Я скажу тебе то, что сказал мне старый созерцатель луны: кролик в доме волка, и мы вступили в эпоху тьмы. К власти придет душа-близнец. Она станет предвестником разрушения. Ночью, когда луна отвернется, они принесут жертву Темному Богу, и через семь дней он снова будет ходить по земле, сея безумие среди живых. Душа-близнец украдет волков у каждого оборотня, который окажет им сопротивление, и оставит твой народ слабым перед Темным Богом.
Тьма сгустилась в моей груди. Это было тем, что приближалось, чего Драган пытался достичь.
— Так вот почему ты выследил его? Потому что ему было предсказано совершить ритуал, чтобы вернуть Темного Бога Волков?
Мой отец обнажил клыки, но не на меня.
— Драган убивал, воровал и развращал. Если бы мы ничего не предприняли, он вернул бы Темного Бога. Он бы каким-то образом украл наши души. Вот почему я даже опустился до работы с этими грязными Лассаль.
Черт. Разве Драган не хотел забрать волка Сави?
Подозрение наполнило глаза моего отца, которые сфокусировались на мне, как лазеры.
— Почему ты задаешь так много вопросов о мертвом человеке?
Я не дрогнул.
— Полагаю, он вернулся.
— Невозможно. Я собственными глазами видел, как Лорел Лассаль уничтожила его. Его тело превратилось в пыль.
Слова моего отца были уверенными и наполненными гневом, но его запах, хотя и мастерски контролируемый, выдавал его потрясение.
Я сосредоточил все свои чувства на чтении его слов. Мой отец знал кое-что еще.
— Душа Драгана выжила. Она вселилась в колдуна крови, Улана Каханова.
Отцовская удочка опускалась до тех пор, пока не коснулась поверхности медленно текущей воды, оставляя тонкий след, похожий на нож, разрезающий кожу.
— Колдун, которому помог Билли?
Я кивнул.
Его лицо исказилось от ярости, мускулы напряглись. Шерсть на тыльных сторонах его рук встала дыбом, а когти впились в пробковую рукоятку удочки. Когда он заговорил, его голос прорезал воздух, как крик, но был не громче шепота.
— Гребаный дурак.
Мои отец и мать плохо восприняли смерть Билли, и я знал, что они винили меня. Он был их зятем и последним звеном, связывающим их с моей сестрой, точно так же, как и со мной.
Я не рассказал им всего, что он сделал. Я был у них в долгу.