— Темный Бог может и дремать, но теперь вы видели его сны.
Повсюду вокруг меня волки опустились на лапы, скуля и пугаясь.
Однако Джексон поднялся и стоял, торжественно глядя в огонь. Его присутствие окутало меня, горячее любого пламени. Я не понимала его способности говорить с нами без слов, но я почувствовала, как послание запало мне в душу:
— Мы будем бдительны и бросим вызов.
Его сила нарастала во мне, и я поднялась, чтобы встать рядом с ним. Вся стая вокруг нас поднялась на ноги, пока сотня волков не замерла в молчании, ожидая того, что однажды может наступить.
Возвращение Темного Бога Волков.
Той ночью я спала беспокойно, и когда мне приснился сон, то не о Джексоне, Каханове или байкерах, а о нем.
27
Рассвет смягчил небо над высокими деревьями, окаймлявшими грунтовую дорогу. Я ехал, пока не увидел старый синий пикап моего отца. Он был выветренным, изношенным и идеально подходил для этого места — совсем как его владелец.
Я знал, где найти его утром первым делом: в его любимом месте для рыбалки. После того, как он ушел с поста альфы, мои родители повернулись спиной к городу и всем его проблемам. Они жили в озерных землях в центральном Висконсине, насколько это было возможно, вдали от кого-либо еще.
Я крепче сжал руль. Я должен был быть очень осторожен в своих вопросах. Лорел сказала, что родители Саванны покинули Мэджик-Сайд из-за него. Я не был уверен почему, но по какой-то причине я поверил старой ведьме.
Я заглушил двигатель грузовика, открыл дверцу и вылез из салона. Он бы узнал, что я здесь, по моему запаху, если бы не предательский звук двигателя.
Раздвигая разросшиеся ветви, я последовал за его запахом через лес.
Я нечасто видел своих родителей с тех пор, как мой отец, Аластер, ушел в отставку, хотя они были всего в четырех часах езды от Мэджик-Сайда. Я приехал за несколько недель до этого, чтобы рассказать им о смерти Билли. Все прошло не очень хорошо, и я не планировал возвращаться еще долгое время, но ни у кого из нас больше не было такой роскоши.
Я вышел на берег. Мой отец, щеголяя резиновыми болотными ботинками, стоял по бедра в блестящей воде. Он стоял ко мне спиной и не оборачивался.
— Альфа.
Моя шея потеплела, а мышцы напряглись.
— Отец.
Он взмахнул удочкой, заставив муху заплясать по поверхности темной воды.
— Не пугай рыбу.
Так что я стоял там, молчаливый, как призрак. Разочарование бурлило у меня внутри, но я сохранил самообладание и ровный нюх. Я бы не клюнул на наживку, даже если бы рыба клюнула.
Наконец он оглянулся.
— Твоя мама скучает по тебе.
Я скрестил руки на груди.
— Я знаю. Должно быть, ей тяжело находиться вдали от стаи.
После того, как он ушел в отставку, они переехали на север, к озерам. Он сказал, что это было сделано для того, чтобы дать мне возможность руководить, но я знал, что это было сделано для того, чтобы сбежать из злополучного города, который забрал мою сестру.
Они были озлоблены на мир и всех в нем.
Мой отец вернулся к рыбалке.
— Это не так уж сложно. Мы умыли руки от жизни в стае. Конечно, она скучает по своим друзьям, но мы отдали стае нашу дочь, нашего сына и наши жизни. Большего нам дать нечего. Когда-нибудь ты поймешь это чувство.