— Я встретила демона-бармена в «Рифте» с невероятными татуировками чернильного цвета на синей коже. Я спросила его, кто выполнил эту работу. Я подумала, что если она может работать с синей кожей, то сможет сделать все, что угодно. Так что я пришла сюда к Алане, которая, между прочим, невероятно потрясающая художница. Вон там на стене ее работы.
Алана, дьяволица, окунула иглу в чернильницу и вернулась к нанесению тату.
— Я просто провожу линии. Ты нарисовала рисунок. Держу пари, ты могла бы проделать такую же работу, если бы захотела. У тебя много таланта. Я вижу это и по другой твоей татуировке. Я могу сказать, что это твой дизайн.
Сави поморщилась от боли, но выдавила улыбку.
— Спасибо. Но я просто справляюсь с этим сумасшедшим миром, рисуя.
Оригинальный рисунок лежал на столе, рядом с бумагой-копиркой. Это было больше, чем просто карандаш и линии — в нем была жизненная сила. Я чувствовал ее в каждом штрихе.
— Она выглядит точь-в-точь как твоя волчица. Идеально.
Она встретилась со мной взглядом.
— Я сотни раз рисовала ее со всех возможных ракурсов, пытаясь примириться со… всем этим.
Я медленно кивнул.
— Я понимаю.
Но понимал ли я? Каково это — не знать своего волка всю свою жизнь?
Саванна склонила голову набок, словно прислушиваясь к кому-то.
— Кроме того, моя волчица хочет, чтобы ты знал, что она ненавидит позировать мне перед зеркалами, что, по-моему, чушь собачья, потому что я награждаю ее беконом.
Моя кожа похолодела.
Часто я отдельно упоминал своего волка, но это была просто дикая, более благородная часть моей личности — та, которая иногда вступала в конфликт с моими более человеческими побуждениями.
Но то, как Саванна говорила о себе, создавало впечатление, что внутри нее живет совершенно другое существо.
Была ли она душой-близнецом, как Драган? Полностью колдун и полностью волк, обреченные разорвать друг друга на части?
Или, может быть, она была просто ранена. Ее волчицу оторвали от нее, когда она была ребенком. Я даже представить себе не мог, какую травму оставило это мерзкое заклинание. У Сави так и не было возможности понять эту часть своей личности, когда она росла, так что, возможно, две части ее души все еще срастались, как края раны на ее плече.
Я надеялся, что это правда. Но напрашивался другой вопрос: будет ли она когда-нибудь целой?
— Да, — сказала та часть меня, которая была волком. — Дай ей время.
У меня хрустнули костяшки пальцев, когда гнев угрожал поглотить мое спокойствие. Лорел Лассаль украла личность Саванны и сковала саму ее душу. Она разорвала разум Саванны надвое. Я не мог придумать более отвратительного преступления против оборотня. Против члена моей стаи.
Ее слова пронеслись у меня в голове: Мы сделали это, чтобы защитить ее от твоего отца.
Мой живот скрутило, и когти выскользнули. Сави склонила голову набок.
— Что случилось?
Сейчас было не время и не место обсуждать эти вещи, если таковое вообще будет, поэтому я стиснул зубы и обуздал своего волка.
— Когда ты закончишь? Нам нужно все обсудить, прежде чем мы отправимся в Мичиган. Ситуация там более тяжелая, чем я ожидал.
Сави с любопытством посмотрела на меня, затем повернулась к мастеру.
— Сколько еще?
Дьяволица не остановилась.