Может быть, со временем мои тетя и дядя даже примут меня. Но всегда будут предубеждения, желание вылечить меня, связать мою волчицу и повернуть время вспять, чтобы все было так, как было когда-то.
Это было единственное, чего я точно никогда не могла допустить.
— Чертовски верно, сестренка, — сказала волчица.
Джексон подвел меня к костру. Сидящие оборотни поднялись и расступились с нашего пути, когда мы приблизились, освобождая для нас место поближе к огню. Я чувствовала себя неловко, идя рядом с Джексоном. Он возвышался надо мной, и каждый шаг выдавал его власть. Неудивительно, что все они относились к нему как к королю.
Моя прежняя уверенность покинула меня, и я почувствовала себя самозванкой, прихлебателем. По крайней мере, это дало бы мне место у костра, и я не была слишком горда, чтобы воспользоваться им.
Мы плюхнулись на землю и нежились в теплом сиянии гипнотического пламени, и я глубоко вдохнула, когда тепло начало проникать под мою кожу. Спереди мне было слишком тепло, а сзади слишком холодно, но мы с волчицей дружно вздохнули с облегчением.
После мгновения блаженства волосы у меня на спине встали дыбом. Я оглянулась. Джексон смотрел на меня, пожирая своими золотистыми глазами. Я не могла толком разглядеть выражение его лица, но у меня возникло ощущение, что он не мог отвести взгляда с тех пор, как мы пришли.
Моя волчица лениво перекатилась на бок и потянулся к нему.
— Вы делаете это каждый раз, когда бегаете стаей? — Спросила я, используя ту странную, не совсем телепатическую способность, которая была у нас общей.
Джексон искоса взглянул на меня.
— Без плаванья.
С притворным раздражением я обратила свое внимание на окружающих нас волков. Те, что были в человеческом обличье, переговаривались тихими, почти выжидающими голосами. Большинство были в волчьем обличье — шесть или семь дюжин, всех мыслимых размеров и цветов меха.
Теперь это были мои люди, но они не были семьей. Пока нет.
Гул голосов стих, воздух наполнился выжидательной тишиной. Волки на дальней стороне круга встали и расступились, когда пожилая женщина с тростью, шаркая, вышла из тени на свет костра. Она подошла к месту между языками пламени и склонила голову перед Джексоном.
— Альфа.
Джексон в свою очередь склонил голову.
— Бабушка.
Она замахнулась на него палкой.
— Мои внуки могут называть меня так. Ты не можешь. Я чувствую себя старой и дряхлой. Я Хранитель Знаний. Мои истории старые, а не я сама.
Что-то в этом обмене подсказало мне, что все это было сказано раньше. Что это, как и все остальное, было частью хорошо отработанного ритуала.
Хранительница Знаний фыркнула и бросила непристойный взгляд на двух оборотней, шепчущихся на дальней стороне круга. Она указала своей тростью.
— Боги, благословите их зубы, дали нам всем две формы. Одна предназначена для разговора, а другая — для слушания. В какой вы должны быть?
Пара застенчиво посмотрела друг на друга, и в вихре магии они превратились в пару волков. Остальные оборотни сделали то же самое, пока через несколько мгновений в стае не остались только волки и одна пожилая женщина.
Она воткнула свою трость в землю.
— Сейчас самое время мне говорить, а вам всем слушать. Вы здесь за историей. Но что я должна рассказать?
Несколько волков тявкнули, хотя я не могла понять, что это означало.
Хранительница Знаний покачала головой, махнув рукой.
— Нет, нет, это не годится. Я уже слишком много раз рассказывала историю о Королеве Волков, а остальные не подходят для такой ночи, как сегодняшняя.
Она повернулась ко мне. Отблеск костра — или, возможно, что-то еще — блеснул в ее глазах.
— Среди нас новая волчица. Позволим ей решать.