Василиса ничего не понимала. Ну, ходил её сожитель к своему другу в гости. Что такого?
– Трифон – это, полагаю, кузнец? – подал голос Кирши.
– Ат ты ж догадливый, – хохотнула Марфа. – Сбежали эти паскуды. Как пить дать, сбежали! Да ещё и суму мою умыкнули. Я её втридорога на ярмарке купила. Кожаная, заговорённая, с рунами. Тьфу! А вас, видать, вызвала Трифонова сестрица? Переживает за братца. Было бы за кого переживать. Бросил её в долгах да ради мужика, так туда ему и дорога.
Василиса с трудом сдержалась, чтобы не ударить себя по лбу. Вот тупая башка: как сразу не поняла, о каких «захаживаниях» идёт речь!
Марфа остановилась у двери и забренчала связкой ключей на поясе.
– Милости просим, – буркнула она, открывая дверь.
Марфа прошла в комнату первой и зажгла от своей свечи другую, что стояла на столе у окна. В трепещущем свете Василиса разглядела две узкие кровати и два стула. На одном стоял таз для умывания, на другом – глиняный кувшин. На спинке висело полотенце.
– Доброй ночи, – Марфа направилась к вы-ходу.
– А юноша, что пропал три дня назад? Тихон, ведьмак, – бросила вслед Василиса. – Знаешь об этом что-то?
– Тишка-то? А он тут при чём? – удивилась Марфа. – Не знаю ничего. За этим лучше к мамаше его. У ней дом у реки.
С этими словами Марфа вышла, хлопнув дверью.
Кирши подошёл к кровати, аккуратно прислонил катану к стене, скинул с плеч кафтан, а с ног – сапоги и рухнул на тонкий тюфяк.
Василиса ждала, когда он что-то скажет, но, похоже, Кирши не собирался комментировать ситуацию. Он закинул руки за голову и закрыл глаза.
Василиса возилась с пуговицами на кафтане. Пальцы не слушались от волнения. С одной стороны, ей не терпелось начать расследование – прямо сейчас побежать к сестре кузнеца, а потом к местной ведьме, чтобы расспросить о случившемся. С другой, присутствие Кирши заставляло её нервничать. Буквально – само его присутствие в комнате. Впервые Василиса осталась с ним наедине вне тренировочного поля.
– Как думаешь, эти три исчезновения связаны? – Василиса попыталась завести разговор.
Кирши открыл синий глаз.
– Кто знает.
– Или! – Василиса скинула кафтан, оставшись в белой хлопковой рубахе. – Марфа сама и мужа, и его любовника прибила. Из ревности.
– Разве что из зависти, – ухмыльнулся Кирши. – А ещё они действительно могли просто сбежать. И сынок ведьмы, может быть, с ними никак не связан. В любом случае, узнаем обо всём завтра.
Василиса скинула сапоги, а потом замешкалась и бросила смущённый взгляд на Кирши. Тот всё ещё лежал с закрытыми глазами. Чародейка стянула остальную одежду, оставшись в одной нижней рубахе, и быстро забралась под тонкое одеяло из шерсти. Судя по запаху, овечьей. Вместо перины – колючий тюфяк. Чародейка откинулась на подушку, надеясь, что не придётся делить постель с клопами.
Несколько минут Василиса лежала молча, слушая тишину деревенской ночи и наблюдая за тем, как дрожат тени от свечи.
– Почему ты решил стать Вороном? – прошептала она в темноту.
– Спи давай.
– Это наше первое совместное задание…
– И нам было бы здорово выспаться.
Василиса надула губы. Взмахнула рукой. Огонёк свечи затрепетал, вытянулся, оторвался от фитиля и растворился в воздухе сотней невесомых искр.
– А ну, иди сюда! – кричит мать. Высокая и болезненно худая. Чёрная коса расплелась, на щеках пятна румянца, в белой жилистой руке – розги. – Кому говорила, за ворота не ходить?!
Василиса прячется за холодной печкой, обхватывает колени руками до боли в маленьких пальчиках и старается не дышать. Закрывает глаза, чтобы сделаться невидимой.
Но мать её находит. Хватает за ногу и вытаскивает из убежища. Василиса цепляется за половицы и кричит. Розги обжигают бедро. Спину.
– Будешь знать, как мать не слушаться!