– Может, помнишь, как эту девушку звали? Что-нибудь?
Соседка помотала головой.
– Не, ничем больше не помогу. Ну, бывай.
Василиса проводила женщину грустным взглядом. В уравнении появилась некая столичная девка – лучше, чем ничего. Можно будет расспросить о ней Марфу. А пока лучше не терять времени и осмотреться. Возможно, получится найти что-то самой до прихода Кирши.
Лес стеной громоздился за голым полем, уже успевшим отдать свой урожай жителям деревни. Кирши видно не было, и Василиса нырнула под сень деревьев в поисках зацепок. Единственная тропинка быстро закончилась, превратившись в бурелом, через который недавно кто-то пробирался.
Хорошим следопытом Василису назвать было сложно, но здесь только слепой бы не заметил последствия пребывания людей. Сломанные ветки кустарников образовывали чёткий коридор, уходивший в чащу. На одной из веток Василиса даже разглядела тряпицу – путешественники явно помечали дорогу.
Влекомая любопытством, азартом и пометками, оставленными беглецами, Василиса уходила всё глубже в чащу. Тряпицы встречались всё реже, иногда водили чародейку по кругу. Похоже, путники заблудились и бродили по лесу не один час. И, признаться честно, Василиса уже тоже не была уверена, что сможет отыскать дорогу обратно.
День выдался пасмурный, а ветки плотно смыкались над головой, поэтому определить направление оказалось сложно, но поворачивать назад не хотелось. Столько времени убить на блуждания по лесу, чтобы вернуться ни с чем? Василиса тут же представила насмешливый взгляд Кирши. Вот уж нет уж! Чародейка решительно двинулась вперёд.
Василиса любила лес. Любила его движения и звуки, любила слушать, как он дышит. Иногда её брала с собой Майя – собирать лечебные травы. Осенью Беремир отпускал её с Миколкой за грибами. А когда Василиса подросла и осмелела, стала сама часто убегать в Тригорский лес, чтобы послушать птиц, наловить светлячков или отыскать лешего, который – поговаривали – жил в самой чаще под поросшим мхом валуном. Лешего Василиса не находила, зато её находили комары и клещи, которых – надутых и страшных – вытаскивать приходилось Майе. Но даже это не останавливало Василису от постоянных вылазок.
Этот лес тоже дышал. Скрипели стволы деревьев, трещали ветки, в листве вместе с птицами пел ветер и пахло осенней листвой и сыростью. По сосне взбежала потревоженная Василисой белка и замерла, настороженно поглядывая на незваную гостью. В кустах мелькнул рыжий хвост, вдалеке отбивал дробь дятел.
Но чем глубже уходила Василиса, тем тише становилось вокруг. Птицы смолкли, никто не шуршал под опавшей листвой, даже ветер, казалось, покинул это место. Лес будто замер, затаил дыхание или вовсе перестал дышать. По спине Василисы мурашками взбиралось беспокойство.
Чародейка продолжила путь, настороженно вглядываясь в чащу. «Лес молчит только от страха», – как-то сказал Миколка. И сейчас его слова звучали в ушах. Собственные шаги, дыхание, стук сердца казались чародейке оглушительно громкими. Она ощущала себя добычей, неосторожно забредшей в логово хищника. И когда он решит наброситься, чтобы утолить голод, – лишь вопрос времени.
Но хищник не появлялся. Лес стоял неподвижно, не выдавая присутствия ни жизни, ни нежити.
Скоро Василиса вышла на тропу. Только вот очертания её едва угадывались под высокой травой и сухими ветками. Похоже, ею уже давно никто не пользовался. За неимением лучшего Василиса двинулась по тропе, ведущей – она надеялась, – на восток. И вскоре ей улыбнулась удача.
Деревенька с жизнеутверждающим названием Утопкино встретила путницу покосившейся деревянной табличкой и угрюмым молчанием, хотя день едва ли успел перейти в вечер. Потемневшие от времени деревянные домишки, скромно устроившиеся по краям улицы, поглядывали на незваную гостью подозрительно скошенными оконцами без наличников и плотно закрытыми ставнями. Тишина стояла мёртвая – казалось, деревню давно покинули люди.
Но нет. Вот шмыгнула от сарая к дому хромая женщина в зелёном платке. Чародейка хотела позвать её, но та с удивительной скоростью скрылась в дверях своей избы.
«Что-то здесь не так», – подумала Василиса, хмуро оглядываясь по сторонам.
Она перемахнула через плетень и подошла к избе, в которой спряталась женщина. Постучав кулаком в дверь, набрала в лёгкие побольше воздуха.
– Эй! Хозяйка! – заорала она. – Я тут двух путников ищу. Может, видала?
Ответом ей послужила тишина. Василиса цокнула языком и повторила попытку, которая, как это ни печально, привела к тому же результату.
– Ладно. Нет так нет, – пробормотала чародейка и вернулась на дорогу. – Может, тут есть кто-то, кто не прячется.
Но, как она ни старалась, найти хотя бы одного не скрывающегося жителя Утопкино не получилось. Василиса стучала в двери, в ставни, но никто ей не открывал.
Остро встал вопрос о ночлеге. Было очевидно, что вернуться в Старую Маргу до темноты она не успеет, а мысль ночевать в лесу её не привлекала. Да и если жители Утопкино от кого-то прячутся, появлялся не менее важный вопрос, от кого – и на сколько этот кто-то опасен.
Может, упырь? Или василиск? Или леший? Василиса перебирала варианты, направляясь к покосившемуся амбару на краю деревни, который приглядела для ночлега. Но нет, леший вряд ли пришёл бы в саму деревню – эти существа охраняют свой дом, а не приходят рушить чужой. А василиска или упыря можно было бы легко уложить всей деревней. Нет, тут скрывалось что-то другое.
Василиса остановилась у двери амбара. Близился закат, она непозволительно много времени потеряла, блуждая по лесу и пытаясь выйти на контакт с местными. Делать нечего, придётся оставаться здесь и надеяться на лучшее.
Амбар был старый, на дверях висел замок, и, коли гостеприимством жители Утопкино не блистали, приходилось выкручиваться самой.
Чародейка осмотрела замок – тяжёлый, сделанный из чистого железа, уже ржавеющий с нескольких сторон разом. Взявшись пальцами за скобу, Василиса с удовольствием почувствовала, как по телу растекается тепло, заставляющее её дрожать. Металл стал горячим и мягким, дужка замка накалилась и покраснела. Василиса быстро дёрнула. Расплавленное железо поддалось легко, и замок упал под ноги чародейке. Она приоткрыла тяжёлые деревянные двери и заглянула внутрь.
Амбар оказался пуст – лишь пара тюков старого и сырого на вид сена. Как странно. Самое время собирать урожай и запасаться на зиму, а тут ничего. Желудок сжался, напоминая о том, что Василиса весь день ничего не ела. Чародейка оглянулась на покосившиеся заборы Утопкино – есть ли шанс разжиться хоть чем-то съестным в этом богами забытом месте?
Солнце медленно уходило за горизонт, окрасив всё, до чего могло дотянуться, в яркий клюквенный цвет. Чародейка внимательно оглядела ближайшие дома: создавалось впечатление, что за ними давно никто не ухаживал, всё выглядело кривым и косым, поросло бурьяном да волчьим аконитом. На дорогах даже не было видно таких обычных для любой деревни коровьих лепёшек.
Вдруг из-за поворота вывернула женщина в цветастой юбке. На голове – красный платок, за спиной – вязанка с хворостом. Несколько секунд они с Василисой удивлённо смотрели друг на друга, а после женщина расплылась в приветливой улыбке.