– Ай, кто ж это к нам в деревню забрёл? Потерялась, девица? Нечасто, нечасто у нас гости бывают.
– Конечно, если от гостей прятаться, – мрачно пошутила Василиса.
Женщина замахала руками.
– Ай, прости уж нас. Мы люди скромные, привечать не приучены. Тебе ночлег нужен? Пойдём-пойдём ко мне в избу. Накормим, напоим, спать уложим. Пойдём-пойдём.
Не дожидаясь ответа, женщина двинулась по дороге к крайнему дому. Василиса заспешила следом. Похоже, сегодня ей улыбнулась удача.
В маленькой избе пахло деревом и травами. Печка, две лавки и стол с пузатым самоваром – вот и всё, что здесь было. Через маленькое окошко виднелись поросший сорняками огород и вечернее небо.
– Меня, кстати, Рута зовут. – Женщина бросила хворост на пол у печи. – Ты садись-садись, не стесняйся. А тебя как звать-величать?
– Василиса. Может, помочь чем?
– Да нет-нет. Я сейчас быстро на стол накрою. Правда, у меня только баранки да варенье. Любишь варенье? А чаю, чаю с ромашкой?
– Я такая голодная, что буду очень рада баранкам и варенью. И горячему чаю в особенности.
Рута сняла платок, откинула за спину толстую чёрную косу, разожгла самовар и насыпала чай в две фарфоровые чашечки на блюдцах. Удивительно тонкой и искусной работы, с золотой каёмочкой. Интересно, где Рута раздобыла такую прелесть?
Чаинки закружились в горячей воде, моментально окрашивая её в тёмный цвет и разнося по избе терпкий запах трав.
– А ты какими судьбами в Утопкино? – спросила Рута, ставя на стол тарелку с баранками и блюдце с малиновым вареньем. – Ты же Ворон, верно?
– Заблудилась, – честно сказала Василиса. – А вообще мы ищем пропавших из Старой Марги. Трое мужчин. Не было у вас тут чужаков недавно?
– Нет-нет, не видела никого. К нам гости редко заглядывают. Вы, говоришь? Тут и напарник твой?
– Он в Старой Марге остался. А у вас тут кто-то завёлся? Чудище какое? Необычно пусто и…
– Разве что разруха и бедность, – со смехом отмахнулась Рута, весело глядя на Василису раскосыми карими глазами. – У нас же как? От столицы отъехал и утонул в нищете. Тут каждая вторая деревня – Утопкино. Ну да не будем, не будем о грустном. Хочешь, я тебе погадаю?
– Э-э, – протянула Василиса, не ожидавшая такой резкой смены темы.
– Давай-давай. На чайных листьях. Это я умею. Меня бабка научила. Она так хорошо гадала, будто вправду ведьмой была. Допила уже? Давай-давай мне чашку.
Василисе было любопытно – ещё ни разу ей не гадали. Да и Рута напирала с такой детской непосредственностью, что отказывать ей было неловко. Чародейка допила остатки чая и протянула Руте чашку. Та ловко перевернула её на блюдце и похлопала по донышку.
– Сейчас-сейчас узнаем, что тебе судьба приготовила, – подмигнула Рута, подхватила чашку и заглянула внутрь.
Улыбка исчезла, лицо её вытянулось, а чёрные широкие брови сошлись на переносице. Карие глаза колко посмотрели на Василису.
– Обещанное дитя, – прошептала Рута.
– Что?
– Боги меня не простят, – Рута вскочила с места и забегала по комнате, словно в поисках чего-то. – Тебе нужно уходить.
– О чём ты? – Сердце ускорилось, а ладони вспотели. – Что происходит?
– Ты не знаешь? – Рута обернулась к Василисе, в руках у неё была маленькая соломенная кукла. – Тебя пообещали богам. Кто-то из них оказал услугу твоему родителю и попросил тебя взамен. На тебе печать богов. А я не хочу их разозлить. Так что уходи-уходи.
– Что ты несёшь? – Василиса вскочила на ноги. – Объясни по-человечески.
Женщина упала на колени и припала лбом к соломенной кукле.
– О, Чернобог, защити меня и прости меня. Не хотела я прогневать тебя и братьев, и сестёр твоих.