Я нашёл своего сына, я догнал Синтию. Я понял, что она сошла с ума. С чего-то она, для каких-то своих целей похитила Алекса у Бертрана, а потом выбросила сына из пещеры. Неосознанно или сознательно, в данном случае не суть, надо немедленно спасти Алекса.
Мой сын, мой сын, которому всего неделя отроду, стремительно падает вниз, возможно, захлебываясь ветром, задыхаясь, и ещё через пару мгновений просто разобьётся о камни внизу.
Там торчат огромные валуны и что-то цветное, я не вижу от сильного ветра и рези в глазах.
Крылья Синтии мелькнули сбоку, отдаляясь от меня, и наконец-то развернулись мои чёрные крылья, а лапы тянутся к тельцу сына. Он уже голенький, все с него слетело.
У меня режет в груди от жестких рывков, которое делает моё тело в процессе трансформации, с одновременным желанием догнать.
Сейчас, ещё секунда и я схвачу его, прямо у земли, но схвачу, я успею, успею!
Вокруг неожиданно много крыльев.
Что происходит?
Прямо перед моей мордой в мгновение мелькнули чёрно-серые крылья, и я жестко, кубарем валюсь на землю, пару раз хорошо приложившись о валуны.
Без Алекса.
Что происходит?
Тяжело и надрывно дышу, приходя в себя. Прыжок в пропасть в человеческой ипостаси, оборот в дракона и стремительная гонка камнем вниз — это, прямо сказать, огромное испытание.
Вокруг в огромном ущелье на дне высохшей реки почему-то очень много народа. Всматриваюсь через резь в глазах, кто это.
Дэб со своими драканами сворачивает одеяло. То самое, цветное пятно, что я видел в полете.
Они что, готовы были поймать Алекса, если я не успею?
Тогда где же он? Где мой сын? Неужели разбился?
Я не вынесу этого. Моё сердце сейчас, сердце моего дракона, взорвётся от напряжения!
Лара? Я вижу Лару?
У меня глаза плохо видят? Или это порывы ветра?
Я ещё раз оборачиваюсь, второй раз за минуту этого падения в ущелье.
Теперь я снова человек.
Прямо передо мной приземляется огромный черно-серый дракон Джеральда. В отделении приземляются четыре его дракона, его команда.
Они тоже все были здесь?
Дракон Джеральда разворачивается и передаёт мне в лапах абсолютно голое тельце сына.
Мудрые глаза его дракона видят промелькнувший ужас в моих глазах и облегчение, когда я вижу, что сын живой и открывает глазки. Он со страху их, видимо, просто зажмурил.
Я принимаю из лап его дракона своего драгоценного сыночка.
А мои эмоции при этом…
На это нет слов описать, ни человеческих, ни драконьих.
Мой сынок Алекс, мой драконенок Сашенька жив, и лишь кожа его в небольших царапинках от ветра и соприкосновения, наверно, с лапами дракона Джеральда.
От Дэба ко мне через огромные камни на дне этой высохшей реки пробирается Лара.