— Маркус, а ты раньше хорошо знал Джеральда?
— Да, мы дружили в детстве.
— Как так, вы же из разных земель и семей?
— Да, так, но я учился при частной королевской школе. Арчи и Джеральд родные братья, Арчи старший.
— Ну, он же тогда ещё не был королем, — смеётся Лара.
— Конечно, нет, они оба тогда были просто принцы. Но на Арчи, как старшего, уже смотрели как на будущего короля.
— Это сказывалось?
— Конечно! Ему многое не разрешалось по сравнению с нами. То есть нельзя просто было носиться с друзьями, устраивать всякие детские ещё проделки. Ему всегда с детства внушали, что хорошо, что плохо, что можно делать, а что нельзя.
— Он поэтому у вас такой …отмороженный? — выдаёт незнакомое мне слово Лара.
— А что ты имеешь в виду?
— Ну, он как будто замерзший у вас в чувствах. Словно ему все человеческое чуждо. Словно он родился сразу королем.
— Нет, конечно, Лара. Арчи такой исключительно на людях, драконах. Мэлли его во многом отучила от такого излишне королевского, замерзшего, как ты говоришь, поведения. С ней он совсем другой.
— Мэлли — его истинная?
— Да, и ему пришлось её спасать во время прошлой войны. Тогда он был совсем другой.
— Понятно, значит Мэлли у вас появилась перед войной, — задумчиво говорит Лара.
— В смысле, появилась? — переспрашиваю я. — Она наша, вольтеррская.
— Да, конечно, — снова задумчиво говорит Лара, — а что Джеральд, каким он был в юности?
На секунды мне показалось, что Лара просто перевела разговор. Почему её заинтересовала Мэлли? Ну, да у женщин свои причуды, своя логика.
Пусть Мэлли беспокоит Арчи, а у меня своя драгоценность.
Со мной, в моих руках. Уже подарившая мне сына. Первого нашего ребёнка. А я так хочу много детей от своей любимой женщины.
Так, я увлёкся. А она что-то же спросила.
— Джеральд? О, Джеральд был из нас самым отчаянным, весёлым и бесшабашным. Все наши юношеские проделки были связаны с ним. Ему же за все и за всех доставалось. По полной программе.
Я вспоминаю нашу яркую, бесшабашную драконью юность. Мы были с Джеральдом закадычными друзьями — “не разлей вода”. Так говорят про тесную, неразлучную дружбу.
Сколько набегов мы совершали в сады в детстве! После них деревья стояли голые, а садовники гонялись за нами, летающими мальчишками.
Сколько соревновались в воздухе, до потери пульса! Какой это кайф — ловить потоки, выделывать фигуры в воздухе!
А сколько гонялись на лошадях! Выбирали самых крепких и лихих коней, себе под стать.
Наши матушки, дружившие многие годы, не успевали нам выговаривать за очередные проделки. Отцы, старый король особенно, лишь усмехались:
— Драконий молодняк растёт, совсем отчаянные, бесшабашные.
Это были наше детство и наша ранняя, горячая юность. Первые поцелуи, сорванные украдкой у местных селянок. Смешные они и наивные были, думали, что с драконом целоваться по-другому, чем с обычным мужчиной.
А мы росли, росли мужчинами.