Драконы в военных условиях думали о войне и битве, и любовные утехи для них не были на первом месте.
Хотя от услуг красивой и доступной, как они считали, драконихи, молодые драконы совсем не отказывались. А ей хотелось любви и постоянства.
И Синтия, кочуя из одной драконьей палатки в другую, фактически возненавидела драконий молодняк, обосновавшийся на границе.
— Им нужно было только моё тело, а я сама была им совсем неинтересна. Никто меня не любил так, как ты, Маркус.
Я понимаю, насколько глубоко её затронули эта ситуация и моё решение, равнодушие к ней. Но меня беспокоит сейчас только мой сын.
Который голодный, усталый и очень хочет к своей настоящей маме, я это чувствую.
— Давай перейдём в человеческую ипостась, — предлагаю я Синтии, — так нам будет удобнее говорить.
— Маркус, — зарыдала Синтия, — я не знаю, в чем дело. Но я не могу обернуться. Не могу! Я что теперь, навсегда останусь драконом? Помоги мне, Маркус, помоги!
И тут я понимаю весь ужас Синтии. Это значит, что она сходит с ума. Только обезумевший дракон не может обернуться.
Да, такие случаи бывают. Не часто, но время от времени они случались.
Если у дракона в человеческой форме по той или иной причине повреждался мозг, то после последнего оборота он терял магию и оставался драконом. Просто ящером.
Причины могли быть разные — война ли, несчастья, либо любовные переживания.
А в случае с Синтией могли иметь место все причины сразу.
Переживания из-за моей холодности, насмешки драконов и ужасы этой страшной войны… Один только вид на гигантскую армию Черной мглы чего стоил. А ужас, испытанный всеми, когда рассыпался на осколки голубой купол…
Неудивительно, что она не выдержала. Её мозг не выдержал.
Она стоит уже у самого выхода из штольни, опираясь крыльями на стены, мой сын у неё в лапах. Я хорошо теперь вижу его, сморщенное и красное от тихого плача личико.
Он очень измотан тряской в полете и долгим отсутствием еды, мой сынок.
Алекс, родной мой, держись!
— Синтия, — говорю я ей, — я обязательно помогу тебе. Давай сейчас только успокоимся. Отдай мне, пожалуйста, моего сына. А я обязательно тебе помогу. Мы все с тобой решим, все будет хорошо!
Но Синтия продолжает пятиться от меня к выходу. Я боюсь не успеть дойти до нее, слишком тесно для моего дракона.
Поэтому принимаю мгновенное решение, быстро оборачиваюсь и подскакиваю к ней, протягиваю руки, чтобы взять Алекса. Вижу в проход, что впереди пропасть.
Но Синтия! Синтия мгновенно разворачивается к проходу и, даже не выпрыгивая, а вываливаясь наружу, разжимает лапы…
А мой сын…
Мой сын камнем летит вниз…
Глава 42. Мой заклятый друг
Мой новорождённый сын сброшен в пропасть драконицей Синтией, сошедшей с ума, и камнем летит вниз.
В мгновение я отталкиваясь от края скалы, прыгаю в пропасть и падаю за ним, пытаясь обернуться в дракона по ходу отвесного падения.
Это опасно, это очень опасно для дракона так прыгать вниз в человеческой ипостаси. Потому что можно налететь в прыжке на что-то твёрдое и просто разбиться, даже не успев обернуться.
Нас учили ещё в школе и Академии так не поступать.
Но мне некогда об этом даже думать.